Гнев духов

 – Ночью медведь большой приходил. Поперва лодку погрыз, что оленьей кровью Тихий Уж и Трескун вымазали. Сильно погрыз. Голодный, знамо, был. Еще одну поломал просто, третью дел куда-то. Быстрый Олень искать поплыл. Надеется, течением вниз унесло. Опосля в поселок поднялся. Пока спали все, медведь дом вынюхал, в котором мясо свежее. Крышу раскидал, да вниз к Тихому Ужу полез. Трескун говорит, они в темноте и не поняли ничего. Гнездо Осы кричит, Тихий Уж тоже, рычит кто-то – но ничего не видно. Потом ты медведя копьем ударил, он обратно из дома и выскочил.

Он тебя загрызть совсем собрался, но тут Быстрый Олень и Храбрый Рык подоспели, отвлекли. Потом Чужой Голос с твоим отцом подбежали, гарпунами закидали. А как медведь убегать собрался, ему Храбрый Рык крестец поломал, свалил. Опосля копьями и добили. Посему клыки никому не достались. Шаман череп возле святилища поставит, дабы звери силу Мудрого Бобра знали и стороной обходили.

Снежана ненадолго замолчала, возясь у очага, потом протянула Тигриному Волку длинный язык розового, хорошо пропеченного мяса:

– Вот, ешь.

Чужой Голос сказал, кости сварить нужно, мясо пожарить. Когда все съешь, тогда и выздоровеешь.

– Меня одного ночью помяло? – принял угощение Тигриный Волк.

– Гнездо Осы и Тихого Ужа забрали духи, – грустно ответила девочка. – Их сейчас в святилища понесли. Мужчины в свое охотника, женщины к Праматери Осу. Только я с тобой осталась и Хромой Зубр за детьми у очага присматривает.

– Беда какая, – вздохнул Тигриный Волк.

 – Тихий Уж был хорошим охотником. Подкрадываться к зверю лучше всех умел. Жаль, что духи выбрали его.

– И Гнездо Осы тоже жалко, – согласилась Снежана. – Она часто говорила плохие слова, но была забавной. Пуще всего Белую Ласку жалко. Как она теперь проживет без мужа? Ты ешь, Пыхтун, ешь. Чем быстрее лапа кончится, что тебя ударила, тем раньше на ноги поднимешься.

– А она большая?

Девочка наклонилась и, пискнув от натуги, приподняла большой розовый кусок мяса, размером с бедро взрослого охотника.

С одного края этого шматка торчали загнутые черные когти, каждый длиною с ладонь.

– Вот. Половину я уже срезала, остальное сейчас счищу. Потом кости вариться поставлю.

– Ого! – испуганно охнул Тигриный Волк, немного подумал и вкрадчиво спросил: – Снежана, милая моя… Ты ведь теперь со мной одна семья, правда? Ты моя жена по обычаю Мудрого Бобра и Великой Праматери. Правда?

– Да, – согласилась девочка, снова повернувшись к очагу.