Гнилое яблочко

– В Академии Килтер для трудных подростков, – продолжает голос, – мы все видим и все слышим. Думаю, вам стоит иметь это в виду.

– Скрытые камеры, – мама кивает в сторону маленькой черной коробочки над дверьми. – Ну конечно.

Она машет рукой в камеру и взбегает по лестнице. Я следую за ней, но чувствую, что мои ноги вдруг потяжелели. Я успеваю одолеть только две ступеньки, когда открывается серая дверь и на пороге появляется женщина.

По крайней мере, мне кажется, что это женщина. Если смотреть от шеи и ниже, она гораздо больше напоминает мужчину, чем все женщины – и большинство мужчин, – которых мне приходилось видеть.

На ней темно-зеленые штаны, такого же цвета рубашка с длинными рукавами, застегнутая под самое горло, и черные кожаные ботинки, так туго зашнурованные, что у меня при взгляде на них начинает пульсировать в ногах. У нее-то с ногами, наверное, все в порядке – они большие и накачанные, как и ее бицепсы, плечи и даже запястья. Форма, судя по всему, сделана из спандекса – иначе мускулы разорвали бы ее на лоскуты при первом же движении. Не удивлюсь, если кожа у этой женщины тоже зеленая.

– Если вы ждете письменного приглашения, вам придется прождать очень, очень долго. – Ее голос, который только что раздавался над нашим ухом, тоже звучит по-мужски.

– Это мисс Килтер, – говорит мама, когда я наконец добираюсь до верхней ступеньки.

– Очень приятно, – бормочу я. К нам подходит папа. Он идет медленно, волоча мою спортивную сумку. Когда добирается до верхней ступеньки, он вытирает пот со лба и глубоко вздыхает.

– Как здорово у вас тут все устроено, – замечает он, словно серое здание – это особняк Викторианской эпохи, а планшет в руках у мисс Килтер – поднос с черничными кексами.

От волнения я не могу двигаться, так что жду, пока папа подойдет поближе, и протягиваю руку, чтобы взять у него сумку.

Мы гуськом проходим внутрь. Фойе похоже на приемную моего ортодонта – разве что здесь нет растений, журналов и аквариума с рыбками. Диванов и стульев тут тоже нет; из мебели только маленький деревянный стол посреди комнаты и пустая вешалка.

В другом конце фойе я вижу закрытую дверь без таблички. Именно за такими дверями происходят ужасные вещи – установка брекетов, зондирование, все виды пыток.

– Личное имущество, – рявкает мисс Килтер.

Я опускаю глаза. Луч солнца, проникший сюда из входной двери, которая все еще открыта, освещает железный контейнер.

– Твои вещи, – подсказывает мама. – Их надо просканировать.