Год свирепого цыпленка

Изабелла – это мое имя. А Вечная – потому что живу вечно. Меня там уважают, и тебя не тронут.

– Ой, – поежился цыпленок. – Я не пойду туда, я лучше тут побуду. А в доме всегда так пусто?

– Нет, это называется выходной или праздник – когда людей в библиотеке нет. Только я, привидение, да еще кое-кто, хе-хе… А завтра ребятишки придут, библиотекари станут книжки выдавать. Раньше книжки были вкусные, на мучном клейстере, а сейчас химия сплошная. И это они называют прогрессом?

Тут раздалось: бом-бом-бом-бом – и так двенадцать раз.

– Полночь бьет, – задумчиво сказала крыса. – Сейчас что-то будет. В полночь, когда силы зла властвуют безраздельно, держитесь подальше от…

– Ой, Бэллочка, ты совсем запугала ребенка, – сказал скрипучим голосом большой кактус в углу.

Цыпленок вздрогнул. В программе телепередач было про клуб кактусоводов, но там не упоминалось, что кактусы разговаривают. Крыса Изабелла съежилась и дернула носом.

– Тетушка Магнолия, с Новым годом! – заискивающе сказала она.

– Сама такая, а чего врешь? Сие постыдно.

Я давно сижу за кактусом и слушаю – совсем завралась, деточка! Мамонтом она будто бы была! Живет вечно! Смотри у меня! Укушу!

Из-за кактуса медленно выдвинулась крыса еще более облезлая, раза в полтора толще Изабеллы и на полхвоста длиннее. Крыса клацнула зубами – каждый зуб величиной с полпачки «Масла сливочного».

– Го-годзила снова напал на японские города, – растеряно сообщил цыпленок и нырнул за «Масло сливочное».

– Однако невместно врать такому юному отроку, тем более плоскому и бумажному, – сказала тетушка Магнолия.

 – Ты, Бэллка, еще слепым крысенком у мамки в норке пищала, когда я управляла здешними землями. Ай, как стыдно! Какая же ты вечная? Девчонка сопливая по сравнению со мной!

– Вам много лет, о великолепная мадам? – осмелился спросить цыпленок, выглядывая из корзинки.

– Сколь похвально таковое вежество у юного бумажного отрока! – похвалила Магнолия. – Али ты отроковица? Сразу и не разберешь. Да, я уже немолода.

Юным крысенком, исполненным неизъяснимой прелести и живости, играла я с малютками-динозавриками, только что вылупившимися из яиц. Климат тогда был не чета нынешнему – тепло, благостно… от прежних времен только вот этот кактус и остался. Августовскими ночами он цветет в полнолуние, и мы вспоминаем былые деньки, когда мир был еще молод, и Лучиэнь танцевала среди цветов болиголова… нет, это не отсюда. И птеродактили порхали над уральским морем, издавая сладостное пение.