Теплоход

Напоминали скульптурную группу, фонтан застывших фигур, в руках которых влажно переливалось стеклянное солнце. Фигуры распались, не выпитые стаканы стукнули о доски стола.

– Ты с ума сошел, Вася! – трезвел прокурор Грустинов, выкатывая из жирных складок маленькие умные глазки, похожий на сердитого носорога. – Дурацкие это шутки!

– Я не шучу, – сказал Есаул. – В аппарате уже приготовлен текст, в котором Президент Порфирий объясняет народу, почему он не может остаться на третий срок. Уже состоялись две закрытые встречи Президента и Куприянова, где согласованы посты в будущем правительстве.

Управделами Президента получило указание перестроить интерьер Ново-Огарева по эскизам Куприянова, на его вкус и манер. А главное, во время моей встречи с американским послом Киршбоу тот сообщил мнение на этот счет Госдепартамента. Президент Порфирий должен уйти, ему гарантируется иммунитет и участие в параполитических организациях мира. Нам же иммунитет не обещан, а, напротив, с нас будут спрашивать за издержки восьмилетнего правления, и, возможно, будут спрашивать в Гааге.

Настала тишина столь глубокая, что были слышны тихие голоса поваров у жаровни, поскрипывание шкворня, на котором вращался кабан, шипенье падающего в огонь жира. Туча воздвигала в небе свои бело-синие башни. В ее глубине, в фиолетовой тьме что-то слабо дрожало и вспыхивало. Так в животе беременной великанши бьется слепой младенец. Часть далекого луга была в сверканье, переливалась зноем и блеском, очаровывала струящимся разноцветьем.

А другая была в тени, замерла, словно на нее наступила громадная темная стопа. Дуб, окруженный теплой тенью, еще стеклянно сверкал, но в его могучей кроне наступило безмолвие, утихли дрозды и малиновки, перестали скакать дятлы и белки.

– Но тогда, если все это правда, надо бежать! Продавать недвижимость, переводить деньги в «Бэнк оф Нью-Йорк», жечь документы и немедленно уезжать! – панически воскликнул спикер Госдумы Грязнов, глядя на дворец с готическими шпилями, ампирными колоннами и мусульманскими минаретами – свидетельство архитектурных пристрастий прокурора Грустинова.

Там стояли автомобили, прогуливались ленивые шоферы, и можно было вскочить в «Мерседес» и мчаться в «Шереметьево» на ближайший рейс в Лондон. – Надо сваливать отсюда немедленно!

– Это абсурд, – остановил товарища крайне взволнованный Круцефикс. – Зачем бежать? Надо договориться с Куприяновым. Аркадий – разумный, взвешенный человек. Мы с ним работали. Он меня ценит.