Теплоход

Тихо взвыл, стал биться головой о стены, рвать клочковатый комок бороды, запел гнусным голосом романс на стихи Гейне: «Кенст ду дас ланд, во ди цитронен блюэн…»

Спикер Грязнов, как всегда, когда волновался, в том числе и на заседаниях Государственной думы, разулся, достал небольшие ножницы и стал подстригать на ногах когтистые желтоватые ногти, бормоча: «Фракция думского большинства – ведь, в сущности, там одни идиоты!»

Министр обороны Дезодорантов уронил трость в угол, отклеил перед зеркалом накладной нос, промыл его в формалине.

С помощью крохотной клизмы закачал пахучий зеленоватый раствор в зияющую дыру над губой, предохраняя пораженную мякоть от дальнейшего разложения. Вновь приставил эластичный протез носа, побрызгав лицо из баллончика душистой аэрозолью.

Телевизионный магнат Попич, маленький, нервный, тряся хохолком, бегал по каюте, названивая в тысячи разных мест. Возмущался, почему опаздывает на теплоход знаменитый телеоператор Шмульрихтер, в чьи обязанности входило снимать свадебное путешествие.

Интересовался у дежурного по кораблю, в какой каюте разместился Куприянов и не спрашивал ли он о нем, Попиче. Домогался у подчиненных в «Останкине», в каком архиве хранится кассета, на которой заснят случившийся с Есаулом конфуз, когда тот, проходя по кремлевскому залу, споткнулся и едва не упал.

– Подбери-ка мне все, что у тебя есть на Есаула, особенно его подвиги в Чечне, с батальоном «Восток», – приказывал он помощнику, бегая по каюте.

Из аллеи к причалу выкатила кавалькада. «Вольво», розовая, как фарфоровая ваза для омовения. Комфортабельный автобус «мерседес» с нарисованной экзотической птицей. Второй автобус, чуть меньших размеров, на борту которого рука скелета сжимала алый цветочек. Небольшая фура, зачехленная тканью с нарисованным оскаленным псом. Из розовой раковины, в пене одежд, прекрасный и женственный, как Афродита, вышел известный модельер Словозайцев. Вслед за ним показался маленький черноусый человек, похожий на энергичного пса, по фамилии Русак – губернатор древнерусского города, славного своими победами над Ливонией.

Он нарочито изображал из себя европейца и поощрял в своем городе не игру на гуслях, не колокольный звон, а рок-концерты и фестивали высокой моды, что сближало его со Словозайцевым.

Из автобуса стали невесомо выпадать высокие тонконогие женщины, манекенщицы, все в великолепных нарядах, похожие на цветущие астры.