Второй сын

Мы подберем тебе другую одежду.

Он сказал это так, словно рассчитывал, что она останется, и ком, стоявший в груди у Гислы, рассыпался в пыль.

– Твоя семья возделывала землю и сеяла семена? – спросил он.

– Да. А что?

– Еще от тебя пахнет землей.

– Там я и хочу быть.

– В земле?

– Да. В ней лежит моя семья.

– Ты сегодня невесела, – вздохнул он.

– Я и не пыталась быть веселой. Тут нет ничего веселого.

– Ты уверена в том, что ты ребенок? Говоришь ты как старая женщина. Не как ребенок… я никогда еще не встречал таких детей, как ты.

И поёшь ты не как ребенок. Может, ты и правда старая женщина. Старая ведьма, принявшая обличье ребенка, чтобы меня обдурить. – Он нахмурился, но голос у него был спокойным и веселым, словно он и правда шутил. – Тебя подослал Арвин? Это что, очередная проверка?

– И как же я тебя проверяю?

– Ты дала мне картины… и теперь мне хочется лишь одного – смотреть. И уши, и нос у меня отказываются работать как прежде. Я словно оказался в глубоком колодце, совсем один.

 – Теперь он уже не шутил.

– Я больше не буду тебе петь, – пообещала она.

– Но я хочу, чтобы ты мне пела, – прошептал он.

Эти слова прозвучали так печально, что у нее защипало глаза от слёз. А она?то думала, что слёз не осталось.

– Быть может, их было слишком много. Слишком много песен за раз, – сказала она.

– Быть может.

– Тебе стало грустно от моих песен, – сказала она. – Мне от них тоже грустно.

– Нет. Мне от них не грустно. От них мне… все становится ясно.

И я хочу видеть.

– А раньше тебе хотелось видеть?

– Я не тосковал по тому, чего никогда не имел. А теперь я знаю, чего лишен.

– Это как иметь семью… а потом ее лишиться. Думаю, мне тоже было бы легче, если бы у меня вообще не было семьи.

– Как их звали?

– Мою мать звали Астрид. Отца – Вилемом. Сестру – Морганой. Она была самая старшая. Еще были братья, Абнер и Гилбраиг.

– Они были старше, чем ты?

– Я самая младшая. Была самой младшей… Абнер был уже мужчиной… Отец всегда обращался с ним как со взрослым.

Гилли был твой ровесник. Но ростом пониже.

– Твой народ медленно растет, – сказал он, вспомнив ее слова.

– Да. – А теперь ее народ вообще не растет.

– Что значит Гилли? – спросил он, когда она надолго замолчала. – Гилли и есть Гилбраиг?

– Я не могла звать его Гилбраигом. Это имя ему не шло. Я звала его Гилли, а он меня – Гисси.

– У вас так меняют имена в знак привязанности? – спросил он.

– Да. Думаю, да.