Второй сын

– Тогда… можешь называть меня Хёди?

– Хёди?

– Да. В знак… привязанности.

– Все равно это ужасное имя.

– Это просто имя, – парировал он, повторяя сказанное накануне. – Оно мало что значит. – Но для него оно явно что?то значило.

– Будь по?твоему, Хёди.

3 руны

– Вот пара штанов и блуза, они мне уже малы. Сильно поношенные, но чистые. Не знаю, подойдут ли они тебе. Но у меня есть кусок веревки, можешь взять вместо пояса.

Он протянул ей одежду, и она ее взяла. Он так и стоял перед ней, ожидая, пока она ее примерит.

– Уйди, – потребовала она.

– Я тебя не вижу, – нетерпеливо напомнил он. – Я лишь хочу узнать, подойдет ли тебе одежда.

– Мне кажется, ты меня видишь.

– Нет, – твердо повторил он и нахмурился. – Думаешь, я вру?

Она тяжело вздохнула и сдалась. Стянула с себя длинную рубаху – на деле лишь драный мешок, в котором она проделала дыру для головы, – и бросила в Хёда, стараясь попасть ему прямо в лицо. Он часто жаловался, что от нее дурно пахло, и она решила так над ним пошутить.

Но он легко и ловко поймал мешок на лету и бросил в костер.

Ахнув от изумления, она недовольно фыркнула и поскорее прикрылась его старой блузой.

– Что такое? – спросил он.

– Как ты это сделал, если не видишь?

– Я тебя услышал.

Пыхтя от натуги, она натянула штаны, оказавшиеся чересчур длинными, и блузу, спадавшую с ее худеньких плеч. Она завязала узлом ворот блузы, закатала штанины и подпоясалась обрывком веревки, которую протянул ей Хёд.

– Ты слышишь, что одежда мне не впору? – удивилась она.

– Я слышу, что ты подгоняешь ее по себе.

– Если у тебя есть игла и нитки, я могу подшить штанины и заузить ворот у блузы. Правда, ты бросил в костер мою старую рубаху, так что, пока я шью, мне не во что будет одеться.

– Я тебя не вижу, – настойчиво повторил он. В его голосе явно слышалось раздражение.

Поняв, что ей удалось его рассердить, она улыбнулась.

– Да… но что, если Арвин вернется и увидит меня без одежды?

Он замер.

Казалось, он совершенно забыл про Арвина. Склонив голову к плечу, он повернулся лицом ко входу в пещеру.

– В этот раз его нет гораздо дольше обычного. Быть может, с ним что?то не так.

Гисла не знала, что сказать, и потому ничего не сказала. Хёд несколько мгновений стоял неподвижно, к чему?то прислушиваясь, но потом успокоился и опустил плечи.

– Возле пещеры его нет. Лес звучит иначе, когда он в него входит.

– Как же он звучит?

– Птицы стихают.