Граф Дырокола

Да и отчим не пожелал давать чужому отпрыску свою благородную фамилию, не желая марать её в чужом блуде. Так я и стал Гораном Надашди, сопляком, над которым каждый смерд зубоскалил, покуда мой брат Влад не вступился.

– Постой, значит, ты младший брат Цепеша? То есть Дракулы? – перебил повествование нетерпеливый Гоша. Он страсть как любил встревать в рассказы, дополнять комментариями и перебивать расспросами.

– Да. Влад – мой единокровный брат.

– А какая у вас разница в возрасте… была? – вдруг присоединилась Ладка.

Вера в розыгрыш мальчишек про вампира заметно пошатнулась. Что-то в словах и взглядах нового знакомца поколебало девичью уверенность, что сказки – лишь небылица.

Ей Горан ответил с охотой, да и как не ответить, когда на тебя смотрят с интересом глаза, в которых горят угольки.

– Когда я родился, Владу шел девятнадцатый год. Вот только отцу нашему не довелось видеть сыновей своих вместе во здравии: третьего дня месяца декабря того же года он почил в бозе.

– Да уж, хорошая у вас разница, нечего сказать, – уплетая «кремеш», прокомментировал Гоша, и непроизвольно причмокнул перепачканными в креме губами. – Девятнадцать лет. Можно ли вообще сдружиться с взрослым дядькой? Ни общих интересов, ничего нет.

– Да нет, кое-что было, – возразил повествователь. Он допил воду и попросил добавки. – Влад обожал шибко потехи всякие, так я ему учинял всякого рода представления.

– Что? Ты выступал перед родным братом? Вроде шута?! – возмутилась Ладка.

– Нет же. Приглашал актеров странствующих, они и выступали.

– Ну ладно тогда, – примирительно согласилась девушка.

– У меня было другое, достойное занятие. Я ведаю… то есть ведал за княжим столом вином.

Тут Михаил напряг все знания, которыми успел обзавестись к шестнадцати годам и вспомнил название должности, о которой говорил Горан.

– Виночерпий?

– Верно, именно он и есть, – подтвердил Горан. – Лично прислуживал князю Валашскому и его гостям.

– Постой, князем же был твой брат? – снова не сдержалась пылкая натура Млады Солнцевой.

 – Да как можно? Разве позволительно, что один брат другому прислуживает?

– Это почетно, – вдруг жестко отрезал юный граф.

Чья-то нога, предположительно Мишина, легонько пнула девичью лодыжку. Взгляд брата-двойняшки красноречиво велел не лезть, куда не просят. Ладка подчинилась, хотя в душе продолжала осуждать средневековые обычаи среди царственных родственников.