Граф Дырокола

– Стойте! Кто вы такие? И почему бежите прочь? Разве не брат я господину вашему?

Дивное произношение, но впрочем, без акцента, хотя гости не приходились местной земле родными, а приехали туристами из другой страны, изумило и озадачило. Тот, кто выбрался из базальтовой многовековой ловушки, с лёгкостью сбросив тяжеловесную плиту, в мгновение предстал перед юношами. Незнакомец и сам оказался юнцом, у которого тонкими темными росчерками проглядывали усики. Но глаза его сковывали всю храбрость. В искусственном свете направленных на него фонариков глаза блестели, как у кошки или совы.

Прежде чем он снова заговорил, Михаил заметил, что одежда на юноше истлела и свисала серым рубищем, а затем он уловил взгляд золотистых глаз на своей кровоточащей ладони, и ему совсем уж стало жутко. Ещё бы, не каждый день оказываешься в средневековом подземелье, и уж тем паче не каждый день сталкиваешься лицом к лицу с человеком в странной одежде и со странными глазами, который представляется так:

– Вы должно быть недавно в замке.

Раздался грохот, что-то упало и покатилось. Это фонарик выпал из руки Гоши и закатился за каменное крошево, прекратив посылать сигнал.

Граф Дырокола меняет время и место

– Кто вы? Немедля отвечайте! Перед вами не простолюдин, но сын покойного князя и брат ныне здравствующего господаря, Горан, граф Валахии, сын Маргареты, придворной дамы, из рода Надашди.

Вопрос повис в полной тишине. Гоша со страху уронил свой фонарик, который тут же сгинул, куда-то закатившись, по всей видимости, приказав долго жить. Теперь оставался только один светоч в дрожащей руке Михаила, но он отчего-то страшился направлять луч прямо в лицо незнакомцу.

Даже в полутьме выделялась бледность лица того, кто назвался графом Валахии, но беспокойство и почти что животный ужас вызывали глаза Горана – золотистые искры, неестественно резавшие мрак холодным блеском.

– Постойте! Да вы, верно, воры! – озвучил вдруг первую пришедшую в голову догадку ныне законный владелец замка. – А ну, отвечайте, по какому праву здесь находитесь? Ведь это, – окинув беглым взглядом, добавил он, – винные погреба моего брата.

Что-то надавило на обоих пареньков, их головы стиснули невидимые пальцы, а рты разверзлись и заговорили против их же воли.

– Мы не воры! Не воры мы! Мы туристы.