Граф Дырокола

Забрались, чтобы отыскать сокровище Дракулы.

– За сокровищем, значит, спустились? И кто же вы тогда, как не воры? – возликовал голос юного графа, сам же он оставался бесстрастным.

– Да нет же! – затараторил Гоша. – Мы только посмотреть хотели. Всё равно тут ничего нет и уже давно. А если бы что-то нашли, то отдали б в местный музей. Нам всё равно из страны ничего вывезти нельзя. Мы так, из любопытства.

– Что ещё за музей? – внимание бледноликого судьи зацепилось за незнакомое слово.

– Да местный музей, там история вашей земли… сокровища… артефакты…

Гоша попятился, потому что незнакомец вдруг заскользил в его сторону.

Да-да, не пошёл, а плавно заскользил, будто под ногами у него была какая-то платформа на колесиках, которую тащили. Естественно, ничего подобного не было.

– Не знаю никакого муз… муз… Дьявол! Вы мне заговариваете зубы, воры! – угрожающе зашипел Горан Валашский.

Он даже вытянул вперед обе руки, такие же бледные, с сильно отросшими ногтями, что усилило устрашающий эффект.

Вот кисти его рук уже у самого горла незадачливого туриста.

– Стой! Нет!

Михаилу удалось стряхнуть с себя гипноз, который обездвижил и заставил их говорить правду. Хоть ему и было до чертиков страшно, но всё же жизнь друга стояла выше всего, и юноша выставил перед белыми, как молоко, пальцами свою руку, на которой ещё проступала кровь.

Произошло нечто совершенно неожиданное: собравшийся покарать «вора» Гошу граф, вдруг отдёрнул обе руки, и зашипел так громко, словно его ошпарили кипятком.

При этом он широко оскалил рот, в котором даже при дрожащем, как при нервном тике, свете хорошо различались клыки. Два белых, удлиненных сверху.

Если сомнения ещё и оставались у парочки искателей приключений, то испарились они моментально.

– Вампир! Он вампир, Миха! – тонким и каким-то уж девчоночьим голосом завизжал Гоша.

А вампир округлившимися глазами уставился на Михаила, во взгляде читалось искреннее удивление и даже смущение.

Горан сделал шаг вперед, только теперь всё его внимание сосредоточилось на человеке, у которого кровоточила ладонь.

Глаза то опускались на оцарапанную руку, то поднимались к лицу. И происходило это так быстро, что пугало ещё сильнее.

– Дай мне её, – попросил вампир, протягивая правую руку ладонью вверх. – Я должен понять.

– Не слушай его, Миха, бежим! – словно через завесу, верещал комариным писком Гошин голос.

Повинуясь вампиру, Михаил вложил руку в протянутую длань.