Граф Дырокола

Горан склонился над нею, принюхался, как зверь, а затем… лизнул. И закрыв глаза, как будто смаковал на языке алую капельку.

– Ну всё, нам кранты! – охнул поблизости приятель, но Михаил стоял в гипнотическом параличе и даже, если сознавал, что ему кранты, всё равно ничего сделать не мог.

Горан выпустил руку юноши. Но вопреки опасениям Гоши, вампир не кинулся пить человеческую кровь, вместо этого граф Валахии медленно и с поистине королевским достоинством опустился на одно колено и почтительно склонил голову перед замершим юнцом.

– Прости, что сразу не признал тебя, мой спаситель!

– Что?! – в один голос выдали Гоша и Миша.

Наверное, впервые с момента своего появления Горан догадался дать разъяснение.

– Ты… твоя кровь пробудила меня от сна. Без тебя я бы спал до тех пор, пока земля не прекратила бы своё существование.

Юноши переглянулись, явно не догоняя суть произнесённого.

– Странно, – вдруг произнёс коленопреклоненный, поднимаясь и хмурясь. – Мой брат должен был меня разбудить.

Мучнисто-белое лицо вдруг погрустнело.

– Должно быть, что-то случилось с ним, раз он не явился лично…

В этот момент граф Валахии, брат князя и, чёрт знает, чей ещё родственник ничем не отличался от любого шестнадцатилетнего паренька, и Михаилу вдруг стало жалко Горана, а страх перед гипнозом и вампирскими клыками отступил. К тому же оцепенение само собой ушло.

– А как долго ты спал? – Миша решил отвлечь погрустневшего вампира, а заодно узнать больше о нём.

– Если на дворе день, то, значит, со вчерашней ночи, – ответил недавний узник подвала.

– Но это невозможно! – возразил Гоша, по обычаю взяв инициативу в свои руки. – Тебя бы уже давно обнаружили, а прошло столько век… ай!

Миша резко ткнул товарища локтем в бок. Может, он и не был таким шустряком, как Гоша, расторопным и языкастым, но по части психологии соображал глубже и острее. Нельзя так с бухты-барахты вываливать на того, кто пролежал под землей несколько сотен лет, всю правду. Нужна подготовка.

Но Горан, как оказалось, тоже не лыком был шит, по интонации и оборванной фразе уловил смысл. Оставалось узнать главное и страшное:

– Сколько прошло ночей?

– Ну, знаешь…

– Сколько?! – выкрикнул граф, и голос озвучил гнев.

– Много.

– Сколько?

– Ну, знаешь, чувак, нам не сосчитать.