Грустная история Глаши Веселовой

– Крекс! Пекс! Фекс! Жил на кухне кекс! – сочинила я на ходу и похлопала планетарный миксер по чаше. Да, самое важное чуть не забыла – его Платоша зовут. А то я всё миксер да миксер, как про неродного рассказываю. Быстро загрузила в чашу всё по рецепту, нажала кнопку и… ничего. Да и вообще на кухне было подозрительно тихо. Я обернулась на холодильник – правильно, зелёные кнопочки наверху не горят, часы на плите тоже погасли. Я пощёлкала выключателем – света не было. Отлично! Телефон был заряжен почти на сто процентов.

Я за этим слежу. Но вдруг нам долго без электричества сидеть? И ночь ведь впереди. Сейчас быстро стемнеет. Я отправила сообщение маме, а потом опять открыла окно и высунулась по пояс в поисках тёти Люси, она точно должна знать, что случилось, но во дворе никого не было. Плотные облака сожрали весь вечерний свет. Симины ученики напелись и разошлись. Ну и ну! Захотелось срочно прибавить миру громкости и яркости, но никто не знает, где нужная кнопка.

Тогда я села на кухонный диванчик и стала смотреть в тёмный коридор.

Досмотрелась до того, что тени там, в глубине, стали слишком объёмными, и у меня похолодело в животе, а я ведь не боюсь ни темноты, ни высоты.

«Глаша, не волнуйся. Я позвонила диспетчеру. Авария. Устраняют. Скоро приду», – написала мама. Очень хотелось, чтобы загудел холодильник, включились часы на плите. Оказывается, я не привыкла сидеть в такой тишине. Самой, что ли, погудеть? Бу-у-у-у-у… Тут на площадке за входной дверью послышались шаги и голоса.

Я подошла к двери и посмотрела в глазок. Там было темно и мелькали огоньки телефонов. Соседи, наверное, вышли. Только какие? На площадке, кроме нашей, квартира старенького Григория Ивановича, который не ходит, а вторая квартира пустая. Её вроде бы кому-то продали или сдали, но новых жильцов я не видела. Голоса были незнакомые, и я толком не могла разобрать, что говорили. А ещё я слышала порыкивание. Вдруг пробился родной голос тёти Люси:

– Опять авария! А вы чего тут ходите? Батюшки! Волка завели! Справка-то у него есть от бешенства?

Она водила по стенам широким лучом, потому что у неё был настоящий фонарик, а не телефонный, и, как обычно, ругалась.

Я повернула ключ в замке: щёлк-щёлк-щёлк, распахнула дверь на всю ширь и наткнулась на что-то тёплое и пушистое. Тёти-Люсин фонарик осветил огромную собаку, которая виляла хвостом-кренделем и тут же стала обнюхивать мои руки.

– Чили, ф-ф-ф-фу! – из темноты на меня смотрел незнакомый мальчик.