Гуманитарий – не порок

Горел лишь монитор компьютера и экран УЗИ. Я сразу вспомнил прошедший вечер: как я валялся на кровати, пока Ваня создавал сайт. И мне вдруг стало немного стыдно. Совсем чуть-чуть. Ваня так-то сам виноват, что растрепал об утреннем споре Авдеевой. Но не надо было его толкать – это уже перебор. Но Ваня сам спровоцировал! Заикнулся о маме, когда Авдеева рядом. Будто назло.

– Пеленка есть? – спросил врач, садясь за монитор.

Голос у него был пугающий – басистый, глухой. Внешность я как-то не приметил – торопился, и времени разглядывать врача не было.

Высокий, темноволосый, с усами. И все, пожалуй.

– Пеленка…? – растерялся я. – Нет. Нам сказали, что выдадут.

– А перестраховаться? – спросил врач и, не дожидаясь ответа, сказал: Бери одноразовую, раздевайся по пояс и ложись.

Он достал из общей стопки карточек самую тоненькую, с красным корешком, наспех пролистал ее.

– Почти не болеешь, я смотрю?

– Угу, – промычал я, озираясь по сторонам. – У меня иммунитет хороший…

Я и сам не до конца врубился, что ляпнул.

С иммунитетом у меня дела обстоят так себе: каждую весну и осень я подхватываю простуду. Кашель, насморк, температура под 39. Но я к этому быстро привык. И смирился. Да, приятного мало, зато не гастрит и не менингит, как у некоторых особо «везучих» одноклассников.

Я «по-тяжелому» никогда не болел. Это мамино выражение – «по-тяжелому». Она его сама придумала, когда я жаловался на сильный насморк.

«Ты поправишься, солнышко, потерпи. Многие детки болеют по-тяжелому – им ставят уколы, капельницы.

Даже делают операции! А ты у нас крепенький. Тебе повезло», – сказала она.

Мне тогда было двенадцать, и я давно все понимал. И то, что даже самые лучшие доктора и лекарства иногда не в силах побороть болезнь. И то, что простуда – пустяк по сравнению с раком. Ну как после смерти бабушки я мог не понять? А маме все казалось, что я наивный маленький мальчик.

– Коробка с пеленками за кушеткой, на стуле, – подсказал врач.

– Угу.

Я чувствовал себя полным дураком: уже подросток, а пеленку сам найти не могу – подсказывать надо.

Стою истуканом и «угукаю». Потому что из башки все нормальные слова вылетели. Только «угу» осталось.

Из-за волнения это все, поведение такое. А как не волноваться, если подгоняют? Да, там в коридоре толпа народу. Да, ждет. Меня ждет. И что теперь? Я же не ракета!

Я аккуратно расстелил пеленку, снял свитер с футболкой, лег. Даже через ткань холодная кушетка неприятно покалывала кожу.

Я не люблю холод.