Дагги-тиц

По басне Крылова „Стрекоза и муравей“. По-моему, вы подходящая пара…

Полянка порозовела. А Инки моментально ужаснулся. Быть „артистом“, изображать там кого-то на глазах у множества зрителей (наверняка ехидных и зловредных, вроде Хрюка и Майора!) – легче провалиться на месте.

– Еще чего! – сразу выпалил он.

– Ох, Гусев, ну почему ты такой колючка… Ведь можно же хотя бы изредка постараться ради общего дела. Ради коллектива… К тому же я замечала, что у тебя явные артистические задатки.

Это она врала на полную катушку и понимала, что врет.

И видела, что Гусев это понимает. Поэтому даже смутилась слегка. Взглянула на Янкину.

– Посмотри, Поле хочется поучаствовать в спектакле. Не правда ли?

Та розовела. Уже потом Инки сообразил, что, видимо, в каждой девчонке, даже нескладной и кривозубой, живет желание стать актрисой. Но он жуть и стыд от предстоящего своего актерства победить не мог. К тому же Инки вспомнил мертвую стрекозу, которую осенью видел среди припорошенной снежной крупою травы – скрюченную, с поломанными крыльями.

И чтобы обрубить концы (Аннушка сейчас наорет и прогонит), он четко выговорил:

– Не буду я этим муравьем. Он сволочь.

– Гусев! Что за слова!.. Совсем распустились… Зачем ты так?

– А разве нет? – убежденно сказал Инки. – Она пришла, чтоб от смерти спастись, а он… Жратвы пожалел… – И вдруг представил Полянку, скрюченную на досках школьной сцены – с беззащитно голыми плечами и руками, в истерзанной балетной юбочке, с исковерканными крыльями из проволоки и целлофана (сосудик у глаза дернулся).

Полянка обеспокоенно качнулась к нему.

Анна Романовна оказалась терпеливее, чем надеялся Инки. Ради педагогики решила, видимо, что можно потребовать у великого баснописца уступки. „В конце концов, у него не убудет“, – потом говорила она.

– Гусев, послушай меня (и больше не выражайся, как в хулиганском обществе). Возможно, ты прав… Признаться, мне и самой было жаль стрекозу, когда учили эту басню в школе… Давайте придумаем другой конец!

– Какой? – быстро спросила Полянка.

– Иной. Совершенно противоположный! Это будет очень даже оригинально и удивит зрителей. В наши дни им не помешает порция доброты…

Инки посмотрел на Полянку. Полянка посмотрела на Инки (словно собиралась прижать палец к его пульсу у глаза). И он понял, что деваться некуда. Упираться дальше – это все равно что предать Полянку.