Данни, чемпион мира

Два года пролетели быстро, и, верьте – не верьте, в семь лет я и вправду умел разбирать небольшой двигатель и собирать его снова. Разбирать – в смысле, разбирать полностью: поршни, коленвал и всё прочее до мельчайших деталей. Так что настало время идти в школу.

Школа моя была в ближайшей деревне, в двух милях от нас. Своей машины у нас не было. Мы не могли себе её позволить. Но до школы было всего полчаса ходу, и я был ни чуточки не против прогулок пешком. Папа ходил со мной. Он настоял на этом. А в четыре часа дня, когда уроки заканчивались, он уже поджидал меня, и мы вместе шли домой.

Так и текла наша жизнь. Мой мир состоял из автозаправки, мастерской, кибитки, школы и, конечно, ближних лесов, полей и ручьёв. Но мне никогда не бывало скучно. С моим папой вообще невозможно было заскучать. Он был искромётный: замыслы, планы, идеи летели из него, как искры из-под точильного камня.

– Славный ветер сегодня, – сказал он однажды субботним утром. – В самый раз для воздушного змея. Давай сделаем змея, Данни!

И мы сделали змея.

Папа научил меня, как соединить четыре тонких палочки в форме звезды, а поперёк вставить ещё две, как распорки. Потом мы разрезали его старую синюю рубашку и натянули ткань на каркас нашего змея. Потом приделали змею длинный хвост из нитки и навязали на неё в разных местах лоскутки – то, что осталось от рубашки. Мы нашли в мастерской моток бечёвки, и папа показал мне, как привязать её к каркасу, чтобы змей хорошо балансировал в полёте.

Мы с папой взяли нашего змея и поднялись на вершину холма, того, что прямо за заправкой.

Мне с трудом верилось, что такая штуковина из палочек и обрывков старой рубахи способна летать. Я держал бечёвку, а папа держал змея – и в тот самый миг, когда он его отпустил, змей поймал ветер и взмыл ввысь, как гигантская синяя птица.

– Выпусти ещё бечёвку, Данни! – крикнул папа. – Давай! Сколько сможешь!

Змей поднимался всё выше и выше. Вскоре он превратился в крошечную синюю точку высоко-высоко в небе. Как здорово было стоять на вершине холма и держать в руках что-то такое далёкое и такое живое.

Это далёкое и живое натягивало бечёвку, билось, трепыхалось, как большая рыба.

– Давай поведём его домой, – сказал папа.

Мы стали спускаться с холма, и я по-прежнему держал бечёвку, а на другом её конце змей всё так же яростно рвался в небо. На подходе к кибитке мы очень внимательно следили, чтобы бечёвка не запуталась в яблоневых ветвях.

– Привяжи его к лестнице, – сказал папа.