Две кругосветки

Возвышение укрепили надёжно, сверху, как подставку под прибор, положили ровную деревянную доску. Однако их ожидало фиаско. Бразильское солнце палило так нещадно, что дерево от лучей покоробило и инструмент всё-таки сдвинулся немного.

Как ни хотелось съехать поскорее в город, пришлось гардемарину для исправления оплошности задержаться на Крысьем ещё на целые сутки. Всё ничего, вот только Симонов всё время пел. Пел Иван Михайлович громко и притом безбожно фальшивил.

Приходилось терпеть. Все на корабле знали, что для науки от профессорского пения польза была несомненная.

«Мы купим этого мальчика!»

Наконец настало время прогуляться по Сант-Себастьяну. Капитан Беллинсгаузен и несколько офицеров с «Востока» отправились на берег. Свободный от вахты Адамс поспешил к ним присоединиться.

Город, вопреки ожиданиям, произвёл на него не слишком приятное впечатление.

Ещё с воды офицерам не приглянулся выстроенный напротив пристани Императорский дворец.

– Посредственной архитектуры строение, – со вздохом заметил лейтенант Торсон.

Глазея на скучный и весьма обшарпанный фасад, Адамс, настроенный восхищаться увиденным, нехотя с ним согласился.

На пристани путешественников встретил отвратительный запах от расположенного вдоль неё рыбного ряда. Моряки, морщась, едва дыша, поспешно перебежали дворцовую площадь и попали в птичий ряд.

Вот здесь было лучше. Гораздо лучше!

Здесь всё кричало, верещало, взмахивало крыльями. Метались по клеткам байанские попугаи – травянисто-зелёные, с жёлтыми головками.

Смотрели презрительно крупные, крепкоклювые ара – красные, синие, жёлто-голубые. Порхали разноцветные колибри – малютки размером с мизинец. Заливались бразильские певчие птички, коричневые, с оранжевым брюшком, – продавцы уверяли, что они поют о любви. Шумные туканы с огромными клювами подбрасывали плоды так, что они падали прямо в раскрытую глотку.

Пробродив не меньше часа по птичьему ряду и вдоволь налюбовавшись пёстрыми крикливыми птицами, путешественники перешли на улицу Довидор с французскими лавками, где продавались разные головные уборы, духи и другие безделицы.

Молодые господа офицеры заинтересовались и решили здесь задержаться. Компания разделилась.

Беллинсгаузен с Адамсом направились в местный музей, однако оказалось, что он открыт для всех только по четвергам. Была среда. Они двинулись дальше, чтобы осмотреть снаружи здешний театр, храмы и обойти несколько площадей.