Двенадцать лет, семь месяцев и одиннадцать дней

Это был, подумалось ему, первый точный удар за всю его жалкую карьеру. Но с насекомыми он не разделался. Вернувшись в хижину, он уловил характерный звук маленьких крылышек. Убежище слишком долго пустовало. Водворение большого куска мяса, полного крови, не прошло незамеченным. Кровососущие подстерегали его, облизываясь за стеклом целую ночь. Ему достаточно было приоткрыть дверь. Теперь первые гости не преминут позвать друзей и подруг.

Нет, поправился Уолден, только подруг. Если он правильно помнил, у этого отродья кровь сосут только самки.

Теперь он проголодался.

Инспекция оказалась короткой. Отец себя не обременял. В сумке лежало полдюжины консервных банок, тех же, что громоздились дома на кухонных полках за твердыми от жира занавесками. Сосиски с фасолью, равиоли, ветчина в желе, в общем, всё то же. Уолден ел их пять раз в неделю, с тех пор как ушла мать. Был еще пластиковый мешочек с зерном – для голубя. Эта деталь повергла его в глубокое уныние. Если отец запасся кормом для птицы, значит, он действительно собирался оставить его здесь одного на какое-то время.

Зерна было на несколько недель, с возмущением констатировал он. А еды для него – разве чтобы не умереть с голоду три или четыре дня. Но это, наверно, и было испытание номер два. Научиться выживать своими силами.

Первым делом надо было разжечь огонь. Зола еще не остыла. Уолден попытался сложить дрова домиком, но быстро махнул рукой: это задача для специалиста. Он положил одно полено на бумажный ком и приуныл, обнаружив, что в большом спичечном коробке мало что осталось.

Начал считать, бросил. Иногда точных цифр лучше не знать. Через несколько минут он совсем расстроился, израсходовав три спички, тогда как в коробке их оставалось не больше двух десятков.

Уолден ненадолго задумался и начал все сначала. Он, может быть, не обладал практическим умом, но руки у него были ловкие. Они сами работали за него, без участия мозга. Он дал им порыться в ларе, наломать веточек, отодвинуть полено и сделать наконец то, что нужно, чтобы зажечь огонек, вскоре ставший большим огнем.

Мозг его в это время работал сам по себе. Когда высокое пламя начало лизать подвешенный котелок, он уже знал, что ему незамедлительно надо хотя бы недалеко прогуляться в лес, чтобы набрать хвороста и сосновых иголок.

Он вскрыл банку с равиоли и погрузил ее в десять сантиметров воды, плескавшейся на дне котелка. Съел он только треть и один из последних злаковых батончиков.