Дверь открытая всегда

 – Как закричали: Держи! Держи! – так я и побег. А чего – сам не знаю. А потом уж, как водится: меня ловят, я убегаю…

– Врешь ты все, – устало говорит милиционер, отпускает мальчишку и вытирает тыльной стороной ладони вспотевший лоб. – Но лопатника у тебя нет – это правда. Успел скинуть – твое счастье.

– Это какое такое счастье?! – визжит непонятно откуда взявшаяся толстая тетка и хватает мальчишку за ухо, выкручивая его. Мальчишка тоненько кричит. – Он бумажник вытащил, больше некому, продавщица видела, как он рядом крутился.

Пущай теперь скажет, куда дел! Вы-то, милиция, на что?!

– Отпусти мальца, тетка!

– Обыскали же его, нету твоего кошеля! Чего ухи-то крутить?

– Нажралась до того, что жир из ушей течет, теперь вот нашла самого счастливого…

– Пройдемте, граждане, в опорный пункт, разберемся! Где свидетели кражи? Есть свидетели?

– Вот еще! – фыркает молоденькая продавщица белья, и уходит, виляя туго обтянутым джинсами задом.

– У меня товар дорогой, я не могу, – бормочет продавщица шуб.

Ей понятно, что шубу у нее сегодня уже не купят. – Меня хозяин заругает, если отлучусь надолго.

– Я не пойду! Я никуда не пойду! Пусть она меня отпустит! – визжит мальчишка, пытаясь выкрутиться из цепких теткиных пальцев. – Я не брал ничего!

– Отпусти мальчишку, свинья жирная!

– Кто свинья?! Я – свинья?! Вовчик! Ты где? Да я сама тебе глаза выцарапаю, голодранец несчастный!

– Граждане, разойдитесь! Разойдитесь, я сказал! Немедленно!

Мальчишка под шумок ныряет под руку ближайшего зеваки и растворяется в толпе.

Впрочем, его тут же ловит за воротник и останавливает один из рыночных охранников. Лицо у него широкое, добродушное, с неоднократно переломанным «боксерским» носом.

– Слышь, пацан, ты поосторожней, понял? Капустка там, баночки, жратва какая – это одно. А лопатник у клиента – это совсем другое. Следующего раза не будет – я ясно сказал? И валил бы ты отсюда вообще… А не то… В колонию тебя по малолетству не возьмут, но детприемник я тебе обещаю.

– А мне детприемник по барабану.

У меня батя родительских прав не лишен, вернут, как миленькие, под родной кров, – ухмыляется мальчишка.

Охранник жестче сжимает рукой мальчишкино плечо. Мальчишка морщится, молча изгибаясь. В глазах мужчины появляется угроза, смешанная с каким-то непонятным сожалением.

– Вали отсюда! Понял? Семья есть хоть какая, так в школу иди! Учись! В футбол играй! Малолеток еще, жизнь впереди! Ну!

– Что «ну»? – мальчишка взглянул с любопытством.