Девочка и химера

Как будто он предчувствовал, что так случится.

Но это была обычная подлость жизни, которые случаются повсеместно – без предупреждения и без цели. Словно кто-то в небесах опрокинул ведро с гайками и они рухнули на землю, пробивая затылки кому придется.

Просто так.

Но Эд… Теперь эта гибкая сволочь отпускает шуточки про приют?!

Девочка пнула сложенные пирамидой жонглерские булавы, и по коридору прокатился слитный деревянный грохот. Не надевая куртки, как была, в тонком серебристом трико из тех, какие переливаются в свете прожекторов, – Эд настоял на сценическом костюме, – она вышла на улицу.

Да пропади всё пропадом – и премьера, и выручка за этот сезон, и все эти тупые фермерские рожи, которые придут на представление!

Было пасмурно. С хмурого неба сеялся частый дождик. В воздухе висела тонкая пелена тумана, она чуть размывала очертания огромного многоцветного шатра, который раскинулся на большом поле Джимми Бэнкса по прозвищу Два Пенса (аренда сто фунтов в день, вода и свет за свой счет и чтобы не гадили и за зверьем своим следили!) возле городка Чайдок.

Зритель обычно видит цирк с его парадной стороны: сверкающие неоновыми огнями распахнутые двери, будку кассира с цветастыми афишами, шумные аттракционы, яркие автоматы с попкорном и кока-колой, тир с надувными игрушками и шары, множество шаров, и флажки, и лотки с хот-догами и сахарной ватой. Он слышит музыку и видит праздник – никогда не кончающийся праздник жизни. И никогда, слышите, никогда зритель не заглядывает за широкую пеструю спину шатра – туда, где лепятся жилые вагончики артистов и униформистов, где замерли фургоны и трейлеры для перевозки реквизита и пожитков, а в клетках от решетки к решетке бродят звери.

Никогда обычный зритель не поднимет занавеса над скрытой жизнью цирка. Любовь и ненависть, ревность и зависть, восхищение и презрение – всё цирковые оставят себе, а вам – только зрелище, только представление, улыбки клоунов и трюки акробатов.

Тринадцать лет она живет за кулисами передвижного цирка шапито «Магус».

Это ее мир. Близнецы Эвелина и Эдвард учили ее акробатике с тех пор, как она научилась ходить. Ближе них для Дженни был лишь Марко, который заменил ей маму с папой.

Ярость и злость схлынули, как вода во время отлива, и на влажном песке остались горькое недоумение и обида.

«Из приюта привез». Если бы так сказал дрессировщик Роджер, Дженни и внимания бы не обратила. Что взять с этого хама? Но как повернулся язык у Эдварда?! «Перенервничал, – подумала девочка.