Девочка из черного мрамора

Подолом юбки, краешком рукава, кончиком длинного пера. Тамара обернулась и не увидела ничего, кроме обычной школьной парты с двумя придвинутыми к ней стульями и бледно-зеленой стены с тонкими растительными узорами. За стеной что-то щелкнуло, потом загудело – так, что Тамара едва не подпрыгнула.

– Это все трубы. Здание, как ты знаешь, чрезвычайно старое. Здесь вечно что-нибудь шумит. – Соня вынырнула из-за стеллажей, ее большие круглые очки вспыхнули, отражая свет лампы. – Когда мы с мамой жили в Петербурге – снимали квартиру в одном старом доме, – мне иногда казалось, что этот дом с нами разговаривает.

Вот в книгах любят описывать, что старинные дома скрипят, кряхтят, живут своей жизнью. Я раньше думала, что это, вероятно, гипербола… преувеличение. А потом и сама поняла, что нет, ничуть. Старый дом – это как большой живой организм. В нем постоянно что-то происходит, но мы не всегда можем это понять…

– Уф, – выдохнула Тамара, прикладывая ладонь к груди и прикрывая глаза.

– Я тебя напугала своим неожиданным появлением? – забеспокоилась Соня. Она чуть подалась назад, свет соскользнул со стекол очков, и вместо двух пустых мерцающих кругов Тамара наконец увидела чуть покрасневшие светло-голубые глаза.

– Да нет, ничего страшного. Это у меня нервы в последнее время… шалят. Я принесла книги. – Она выложила из сумки три потрепанных тома.

– О! Тебе понравилось? Может, возьмешь что-то еще?

– Да, ничего. Хотя жутковато.

 – Тамара с сомнением оглядела стеллажи. – А что у тебя тут есть?

– Если быть честной, пока не очень много. – Соня поправила очки и вытащила из коробки Тамарину библиотечную карточку. Тамара успела заметить, что карточек всего две, включая ее. Да уж, негусто. – Можешь выбрать сама, что тебе больше по душе.

– А почему у тебя так темно? – проворчала Тамара, углубляясь в проход между стеллажами.

– Прости, я немного увлеклась чтением и даже как-то не обратила внимания… – Соня щелкнула выключателем, под потолком зажглась пара ламп.

– Французский учишь? – Тамара скользила взглядом по полупустым полкам, выискивая что-нибудь интересное.

Бунин, Блок, Горький, Гюго, Диккенс, Достоевский, Дюма… Стандартный набор любой библиотеки. Большинство книг были старыми, с пожелтевшими страницами и разлохматившимися корешками. На некоторых обложках расплывались сероватые пятна, будто они долго лежали в сыром месте.