Девочка из черного мрамора

– Да, готовлюсь, раз уж есть свободное время…

– К чему?

Тамара дошла до буквы «К», наткнулась на пару книг Кинга и Агаты Кристи, повертела их в руках и поставила обратно на полки. Нет, только вот котов-зомби и хладнокровных убийц ей сейчас и не хватало. Вот бы здесь нашлось что-то из фэнтези… Что-нибудь про закрытую школу, желательно какую-нибудь волшебную, как «Дом странных детей» или «Школа добра и зла»…

– Собираюсь поступать в МГЛУ, на переводческий факультет, – помолчав немного, ответила Соня – медленно, осторожно, будто это была какая-то тайна, которую не всем можно рассказать.

– Мечтаешь переводить книги? – догадалась Тамара и выглянула из-за стеллажа, чтобы проверить, попала она в цель или нет.

– Да! – Соня просияла. Причем, можно сказать, в буквальном смысле: она сейчас стояла так, что свет настольной лампы красиво обрисовывал ее беспокойные сухие пряди, разбросанные по плечам, и бледное лицо с острым подбородком и созвездием мелких красных прыщиков на лбу и щеках. – Именно! Но как же ты…

– Это было нетрудно, – самодовольно отмахнулась Тамара.

 – Ты такая… – Она хотела сказать «книжная гусеница», но передумала. – Ты очень любишь читать, это сразу видно.

Она сняла с полки книгу в темно-зеленой обложке – «Самые удивительные замки мира», – пролистала и решила, что если не найдет ничего лучше, то посмотрит повнимательнее.

– Да, обожаю. Поэтому всегда хотела работать с книгами – быть редактором или переводчицей. Это же удивительно – помогать рождаться на свет историям.

Разве нет?

– Рождаться на свет? – Тамара призадумалась. – Получается, и редакторы, и переводчики, и корректоры – это что-то вроде книжных акушерок?

– Тамара! Изумительная метафора!

– Да брось! – Тамара дошла до конца алфавита и стояла перед полкой, на которой сиротливо выстроилось полдюжины книжек на иностранных языках. Парочка на французском и одна, кажется, на немецком.

Тамара наугад качнула на себя один из томов – черный, с вытершимися золотыми буквами, боязливо коснулась хрупких пожелтевших страниц, испещренных незнакомыми буквами.

На обложке название прочесть не удалось. С первых страниц на Тамару глядел усатый мужчина с высоким лбом. То есть смотрел он не на Тамару, а на ту часть разворота, где четким, чуть вытянутым вверх шрифтом было отпечатано: Also Sprach Zarathustra. И чуть ниже: Friedrich Nietzsche. А внизу страницы – год: 1891.

Тамара не знала немецкого, но «Фридрих Ницше» и «Заратустра», конечно, поняла сразу.