Безжалостные боги

Это не укладывалось в голове, но, судя по всему, что-то еще медленно видоизменялось, и это могло быть чем-то новым или союзом того и другого.

Серефин как-то упоминал, что нашел на поле боя транавийские книги заклинаний с приписанными к ним калязинскими молитвами. Подобное сочетание казалось невероятным. Так почему Малахия изучал это?

Но тут что-то откликнулось на другом конце связующей ее нити. Надя замерла. А затем почувствовала взгляд, которого раньше не ощущала. И силу, безумно темную и намного превосходящую ее собственную.

Ей не следовало красть силу Малахии.

Но ведь он наверняка знал, что произойдет, когда Надя провела лезвием по его ладони? Ведь он сам когда-то высказал эту идею – вернее, даже мысль вслух, в надежде посеять семена сомнения, – что она станет сильнее, если воспользуется его кровью. Это отвратительно и ужасно, но Малахия добился своего.

Надя зашла слишком далеко и пожертвовала всем, во что верила, ради возможности изменить мир, но потерпела неудачу, и теперь ее наказывали молчанием.

Хватая ртом воздух, она прижала горящую руку к сердцу. Грязная сила видоизменилась, а нить превратилась в натянутую веревку.

«Мне не следовало приходить сюда».

Чудовище. Малахия. Надя попятилась, пытаясь противостоять силе, которая внезапно стала чересчур требовательной, взывающей и наполненной злом.

Она попыталась вздохнуть, и словно издалека донесся голос Париджахан, выкрикивающий ее имя, а затем Надино сознание оторвалось от реального мира, и она осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулась черного стекла, отделявшего ее от Малахии.

«Это моя вина». В момент, когда она украла его силу и связала со своей, между ними что-то возникло. И это лишь усилилось и вызвало последствия. Боги, Надя чувствовала его. Он казался сломленным, а его жизненные силы подтачивались, как у скалы, на которую обрушиваются океанские волны.

Но вдруг – так же ясно, словно это происходило рядом с ней, – Надя услышала звук железных когтей, скоблящих по стеклу. Мучительный, въедливый визг, вонзающийся в уши словно иголки. Еще один. Еще. И еще. Чья-то ладонь шлепнула по стеклу, но тонкие пальцы заканчивались железными когтями, с которых капала кровь.

И это помогло Наде прийти в себя.