Безжалостные боги

Пока мысли не выстроятся в ряд из бессвязных, разрозненных обрывков, которые скачут, трепещут и…

Трепещут.

Крылья.

Снова.

Маленькая птичка.

Он потянулся, но потерпел неудачу. Его рука наткнулась на что-то холодное, и он медленно и осторожно провел по преграде когтями. Раздался отчетливый, успокаивающий звук.

Его руки покрывала кровь. Они всегда кровоточили. И за преградой что-то было. Крылья затрепетали вновь. Слишком быстро, слишком резко, слишком рано, слишком реалистично. За преградой что-то было.

Воспоминание, разбитое, рассыпанное, мимолетное.

Потерянное.

3

Серефин

Мелески

Своятова Елизавета Пиенткова: «Эту транавийку сожгли на месте захоронения клирика Евдокии Солодниковой. Говорят, там, где покоится ее тело, мертвые общаются с живыми».

    Житие святых Васильева

Лишь преодолев половину лестницы в башню ведьмы, Серефин осознал, что собирался сделать. Вцепившись в перила, он задумался: «Стоит ли встречаться с ней одному?» Вот только поворачивать назад не имело смысла.

Пелагея почувствовала, что он здесь, как только Серефин открыл двери башни.

Так что он устремился наверх, перепрыгивая через ступени. Его не радовало, что приходится обращаться к ведьме, но в этом ощущалась какая-то странная неизбежность. Ведь она сама направила его на этот путь, не так ли? Так что наверняка у нее найдется какой-нибудь пугающий, навеянный духами совет с предсказаниями об ужасной гибели, который он до конца не поймет.

Дверь на верхней площадке лестницы оказалась приоткрыта и легко распахнулась от стука костяшками пальцев.

«Что-то мне это не нравится», – нахмурившись, подумал Серефин. В воздух взмыл целый рой мотыльков, и он отмахнулся от них.

– Пелагея? – переступая порог, позвал он.

И тут же почувствовал, как свело живот. В комнате царило запустение.

Казалось, ведьма никогда здесь и не жила. Все углы украшала паутина. Камин оказался чисто выметенным, и лишь в трещинах камней виднелись остатки золы, а на светлом полу резко выделялся ведьминский круг.

Серефин испуганно вздохнул, но быстро понял, что тот нарисован углем, а не кровью.

Он медленно двинулся по кругу, постукивая пальцами по корешку книги заклинаний.

Не это Серефин ожидал здесь найти.

Он опустился на колени и провел тыльной стороной пальца по бритве, вшитой в рукав, а затем пролистал книгу заклинаний. Зачем-то же Пелагея оставила это здесь.