Безжалостные боги

Вытерев руку, он вложил в ладонь Серефина носовой платок.

– Не рассказывай об этом никому, – попросил он.

Серефин фыркнул. Если бы его друг знал хоть половину из того, что с ним происходило.

– Славки все равно считают, что я схожу с ума, – пробормотал Серефин. – А вскоре узнают и об этом.

И рассказал Кацперу о встрече с Павлом.

На лице друга тут же отразилось огорчение.

Серефин осторожно помассировал левый глаз. Появление видения и голоса явно не предвещало ничего хорошего. Кацпер правильно сказал, ему не следовало никому об этом рассказывать.

Даже самому Кацперу и Остии. Никому.

Возможно, если ему удастся уехать из дворца – подальше от того места, где он умер, – это прекратится. Серефина слишком пугало происходящее, чтобы рассказать об этом матери, но, возможно, она могла бы дать какой-то совет. Над Гражиком висел густой и удушливый смог. Может, проведя несколько месяцев на чистом воздухе, он вновь почувствует себя нормально.

Вот только Серефин не собирался уезжать. Сейчас он планировал делать лишь то, что лучше для его королевства.

Но в одном Руминский оказался прав: Серефин ощущал себя так же ужасно, как выглядел. Впрочем, он не собирался рисковать и оставлять трон без присмотра.

Только, кажется, выбора у него не оставалось.

– Кто из славок примкнул к Руминскому?

– Костек, Богуславский, Тушинский, Морачевский, Масловский и Фияковский, – выпалил Кацпер, не поднимая головы.

Серефин вздохнул.

Семья Масловских занималась изготовлением книг для заклинаний. Костеки были купцами и, переправляя свои товары реками, обеспечивали ими половину страны.

Так что эти славки явно потеряли бы многое в случае окончания войны. Да и Руминский сейчас зарабатывал больше, чем в мирное время. И хотя Серефину отчаянно хотелось, чтобы дворяне были менее мелочными и жадными, он не сомневался в их мотивах. Вот почему он так ненавидел королевский двор.

Слегка пошатываясь, он поднялся на ноги.

– Тогда давай послушаем, что нам скажет Стервятница.

Живия сидела, закинув ноги на стол.

Рядом с ними лежала ее железная маска. Надя расхаживала из угла в угол, стараясь сдержать непонятную дрожь. И ни одна из них не заметила появления Серефина, когда он шагнул в комнату.

Что ж, им предстоял долгий разговор.

– Руминский знает, что твои документы поддельные, – опускаясь на стул, сказал он Наде.

Ее лицо застыло, и казалось, она вот-вот упадет в обморок.

– А я говорила, – нараспев произнесла Живия.

– Заткнись, – огрызнулась Надя.