Безжалостные боги

Здесь лестница. Нам предстоит долгий путь вниз.

Живия переплела свои пальцы с пальцами Нади и сжала их:

– Я не скажу ему, не скажу, – пробормотала она. – Он и так сбит с толку из-за тебя. Растерян. Так что я не скажу ему, что ты знаешь. Ты можешь попытаться, towy Kalyazi, но не думаю, что у тебя получится.

Стервятница тащила Надю вниз по ступеням.

И чем ниже они спускались, тем холоднее становился воздух. В какой-то момент Наде показалось, что это никогда не закончится. Что она останется запертой на этой лестнице, в темноте, до самой смерти.

Она никогда бы не решилась спуститься вниз без Живии. Но ее злило, что приходится полагаться на Стервятницу.

На лестнице не встречалось ни одного светильника, поэтому Наде не удавалось ничего разглядеть. В воздухе стоял привкус железа и металла. Темнота давила. Казалось, кто-то двигался в глубине, но Надя и сама не понимала, действительно ли в лабиринтах переходов и в нишах прятались чудовища, не похожие на людей, с несколькими рядами зубов, или это разыгралось ее воображение.

А еще она не понимала, находился ли рядом Малахия – нет, не Малахия, Черный Стервятник, – или он бросил ее на произвол судьбы.

Вдалеке раздался чей-то крик, и Надя замерла на ступеньке, хватая ртом воздух. Он совсем не походил на человеческий, ну, за исключением нескольких ноток, словно все, кроме этих жалких крох, уже порвали ржавые гвозди.

Живия замерла, ожидая, пока Надя продолжит путь.

– Что это было? – просипела Надя.

– Не думаю, что ты действительно хочешь это знать, – ответила Живия с улыбкой в голосе.

Нет, не хотела. Надя не хотела этого знать.

Ее сердце колотилось невероятно быстро и подскочило к самому горлу, но, как бы она ни пыталась сглотнуть, у нее не получалось успокоиться. Ей не хватало воздуха в легких. Казалось, здесь вообще не было кислорода, и она просто задохнется, а стены сомкнутся вокруг нее. Живия замедлила шаг и придержала Надю, помогая ей протиснуться мимо грубо стесанных каменных стен, когда проход значительно расширился.

Надя никогда не замечала раньше, что боится тесных пространств, но, пробираясь по этому проходу, не могла отделаться от мысли, что вскоре окажется в ловушке, а стены поглотят ее живьем.

Она постаралась сосредоточиться на себе. На руке Живии в своей. На дыхании. И не обращать внимания на остальное. Какими бы громкими и реальными ни казались крики.

Они продвигались вперед, пока проход не сменился огромным тронным залом.