Безжалостные боги

– Ничего себе, меня спасли так «горячо любящие» меня дворяне.

Надя сердито посмотрела на него.

– И как со всем этим связана Жанета?

– Ее отец планирует устроить переворот, если я не покажу ее в ближайшее время.

– А ты не думаешь, что он сделает это независимо от твоих действий?

– Ах, меня свергнут так «горячо любящие» меня дворяне.

Но Надя была права. Он не собирался останавливать уже запущенные шестеренки. Да и мистицизм, окутывающий его, лишь усугублял ситуацию. Как может править Транавией человек, который соприкоснулся с тем, чего не понимает никто?

И не стоит забывать о голосе.

А может, он просто так сильно походит на своего отца, что тоже начал сходить с ума?

Несколько минут их окружала тишина. Серефин не знал, что ему делать, а Надя ничем не могла помочь. Но если его свергнут, ее тут же повесят.

– Без Стервятника нам не добраться до нее, – сказала Надя. И чуть тише добавила: – Ты что-нибудь слышал о…

Серефин покачал головой, обрывая ее слова. Каждые несколько недель она спрашивала о Малахии, и каждый раз он отвечал ей «нет», намеренно обманывая ее. Но вряд ли ей хотелось бы услышать те слухи, что доходили до него. О смертях и темной магии, за которыми мог стоять лишь его двоюродный брат.

– Ты что-нибудь придумаешь, – сказала она. – Ты должен что-то придумать.

Это что-то новенькое: они вместе ищут решение его проблем. Но и выбора у них не оставалось. Если Серефин не остановит это, то все останется как прежде.

2

Надежда

Лаптева

«Богиня зимы прекрасно знает вкус горького холода, сломанных костей и промерзшей земли, которая уничтожает все живое. Богиня смерти знает вкус мести и жгучую ненависть, которая питает войны, вспыхивающие между людьми. Марженя доброжелательная, если на то есть ее воля, но маска жестокости ей больше к лицу».

    Писание богов, 399:30

К своему удивлению, Надя отыскала множество транавийских священных текстов, которые последний клирик Калязина могла прочитать, пока выжидала своего часа в плену, в самом сердце Транавии. Неужели действительно последний? Оставалось лишь надеяться, что это не так, что она не провалила свою миссию.

Правда, будь здесь Серефин, он бы упрекнул ее, что она не пленница, а просто не должна покидать дворец.