Девочка хулигана

Из-за этого было сложно сосредоточиться на предмете.

– Марьванна, – снова подал голос Вова, – а я новый анекдот выучил. Вызывает Марья Ивановна Вовочку к доске....

– Еще одно слово и вылетишь из класса, – учительница резко оборвала его, не переставая писать на доске. Видимо, привыкла к его шалопайству. Парни рядом с ним одобрительно заржали, подбадривая его на геройства.

–… А Вовочка ей отвечает, что за слово состоит из трех букв, и вы его часто держите?

– Выйди из класса, чудовище! – Она яростно стукнула указкой по первой парте, несколько дергано поправляя шаль.

Парень встал и принялся медленно собирать портфель, ловя одобрительные хихиканья и откровенный ржач. Только Матвей продолжал писать тему, будто происходящее в классе лишь фон для него. Теперь он кажется в моих глазах морально старше всех них. Выше. Серьезнее.

– Вообще-то, это мел, – улыбнулся Вова на выходе. И, не дожидаясь следующей порции гнева и хохоча, скрылся за дверью. Учительница гневно топнула, что-то черкнула в журнале и вернулась к теме, агрессивно стирая этот самый мел о доску.

Не читала она, видимо, анекдотов на эту тему. А одноклассник не перестает этим пользоваться и медленно выедает ей мозг, доводя до кипения.

Снова задела Сокола локтем. Интересно, когда у него терпение кончится?

– Знаешь что… – видимо, уже сейчас. Он посмотрел на меня и стал собирать принадлежности со стола. Хочет пересесть от меня? – Меняемся местами. Только тихо и пока она на доске пишет, чтобы не мешать.

Кивнула, мы поменяли вещи.

Учительница в очередной раз отвернулась и мы пересели. Теперь он был у стенки, и спины одноклассников впереди скрывали его от взора учителя.

– Отлично, – шепнул, и когда его телефон тихо тренькнул, отложил писанину. Сосредоточенно уставился в экран, что-то читая и отвечая.

Так было проще писать, намного проще. Теперь я практически не отвлекалась на его присутствие, погружаясь в тему. Отвисла только по звонку.

Толпа быстро вытекла из класса, а я была перехвачена Ксюшей.

– Ну? – выжидающе уставилась, сгорая от нетерпения.

Я недоуменно захлопала ресницами.

– Что?

– Как он? Классный? Вы разговаривали? О, а может, познакомишь нас?

– Прости, Ксю, но мы не разговариваем и не стали друзьями, чтобы я могла… прости. – Я сжала лямку портфеля.

Она вздохнула, стараясь не показывать, что расстроена.

– Да, нормально все. – Отмахнулась, добавляя в слова чересчур много оптимизма. Пойдем, у нас еще четыре урока.