Благословенные монстры

Перехватив ее взгляд, Остия слегка покачала головой.

– Даже если бы Надя ни о чем его не просила, он все равно сделал бы это, несмотря ни на что, – отметила транавийка.

– И все же, – сказала Катя, нахмурив брови.

– И все же, – согласилась Остия, – сделанного не вернуть. Итак, у кого-нибудь есть предположения, куда делись тела?

– И где священник? – спросила Надя.

Она подошла ближе, чтобы осмотреть одну из пустых могил. Ее первая догадка оказалась неверной. Кто-то явно продирался из-под земли.

Сначала Серефин возвращается из мертвых, а теперь это? Что случится со смертью, если богини, которая ей управляла, больше нет? Судя по всему, мертвецы не хотели оставаться в своих могилах.

Задумавшись, Надя чуть не проглядела, как царевна неловко переминается с ноги на ногу, и внимательно посмотрела на Катю, которая явно избегала ее взгляда.

– Где священник? – повторила она.

– Он не захотел с тобой разговаривать, – ответила Катя.

Надя растерянно заморгала:

– Что?

– Говорят, что с тех пор, как ты появилась в городе, иконы начали плакать.

По Надиной спине пробежал холодок. Она и не заметила, что в церкви что-то было неладно.

Старательно отводя взгляд, Катя присела на корточки, чтобы осмотреть другую могилу.

– Я собирала отчеты в каждом городе и деревне, через которые мы проезжали. Все они говорят об одном и том же. Иконы плачут, и не всегда обычными слезами. В Гажденвии статуи, посвященные Вецеславу, Божидарке, Миесте и Алене, плакали кровью, что довольно необычно.

К Надиному горлу подступила тошнота.

– Есть еще кое-что, – сказала Катя, откидываясь на пятки и глядя на Надю снизу вверх.

– Расскажи мне.

– Древний тополь, который веками защищал город Чезечни, загорелся. В холмах Вольтек нашли тела целого монашеского ордена, и никто не может объяснить, как они умерли. Фермеры, которые разводят скот возле озер Йевештри, сообщили, что все их стада утонули.

Каждый отчет ударом обрушивался на Надю.

– И зима, – прошептала она.

– И зима, – согласилась Катя. – Но единственное происшествие, которое можно напрямую связать с тобой, – это плачущие иконы, – она перевела взгляд на Надину руку, спрятанную под перчаткой. Это была очень дорогая кожаная перчатка, но царевна все равно за нее заплатила. – Я думала, что ты клирик. Теперь я начинаю сомневаться.

– Я все еще клирик.

Но при этом она была кем-то еще.