Дело об ожившем мертвеце

Да, я понимаю, ему давно нужен был помощник, и я всегда пыталась стать для него этой самой ещё одной парой рук. Между прочим, я лучше, чем кто-либо, знала все тонкости похоронных ритуалов, бальзамирования, и в гробах отлично разбиралась. Но вот выпало мне несчастье девчонкой родиться, и потому не нужны были папе мои знания и умения, не желал он меня всерьёз принимать. Сколько бы раз я ни говорила о том, что хочу стать его помощницей, он всегда реагировал одинаково: погладит меня по голове, потом скажет, что я должна жить среди людей, а не с мёртвыми возиться.

И всё на этом.

А ведь на самом деле это всего лишь предрассудки. Предрассудки и глупости. Ну почему, скажите, не может женщина быть гробовщиком? Женщина дарит ребёнку жизнь. Так почему бы ей и в последний путь не проводить человека? Всё очень логично было бы, по-моему. Между прочим, я то ли слышала, то ли читала, что в глухих сельских общинах обязанности гробовщика выполняют именно женщины. Пожилые. И уж они-то как никто другой знают всё о жизни и смерти, можете не сомневаться.

Я и маме обо всём этом говорила, но она лишь фыркала в ответ и говорила что-нибудь вроде:

– Кое в чём ты папе можешь помогать, конечно, но становиться гробовщицей? Помилуй, разве это подходящее занятие для молодой леди? Да разве найдётся такой дурак, чтобы на гробовщице жениться?

– Но ты же вышла замуж за гробовщика? – парировала я.

– Не равняй себя со своим папой, Вайолет, – отвечала, покачивая головой, мама.

На этом разговор заканчивался, и меня усаживали за вышивание или ещё какой-нибудь ерундой пытались занять.

Мне было достаточно неприятно знать, что моё место в похоронном бюро со временем займёт Томас. Но он хотя бы мой брат. А взять в помощники, что называется, первого встречного, да не с улицы даже, а с кладбища!.. Прямо из могилы, можно сказать! Нет, это вообще никак в моей голове не укладывалось. Несправедливо. Нечестно.

Короче говоря, спустя недолгое время глаза бы мои на них не смотрели – на папу и его помощника. Чтобы дать выход своим чувствам, я занималась гробами.

Полировала деревянные гробы до такого блеска, что в них можно было глядеться как в зеркало. Кроме того, были у нас и металлические гробы, и бархатом обитые, и украшенные замысловатой резьбой тоже. Но больше всего мне нравилось то, что на нашем языке называлось «вечными цветами». Это действительно были цветочки – очень красивые, искусно сделанные из свинца, иногда даже помещённые внутрь стеклянного шара. Прелесть, одним словом.