Исчезновения

 – Или… – я колеблюсь, – не могут?

– Мое отражение не вернется просто потому, что покину Стерлинг, в отличие от твоего. – Его желваки снова дергаются. – Ты – гостья. Исчезновения будут влиять на тебя, только пока ты здесь. Но я родился с этим. Это у меня в крови. Единственное облегчение теперь временное, и это – варианты.

Он сворачивает в густую рощу деревьев с белыми цветами. Ветерок сгибает ветки, срывая лепестки, и они падают вокруг нас словно снег.

Внезапно становится понятно, почему война здесь кажется такой далекой.

Стерлинг похож на драгоценный фрукт, запертый в стеклянной витрине.

Я сглатываю. Но этот плод гниет.

Уилл неловко переминается с ноги на ногу. Его голос приобретает горьковатую окраску.

– Так что мы остаемся в Стерлинге. – Он протягивает мне лепестки, мягкие как пух. – Вот, сохрани их на потом.

Он снова продолжает путь. Деревья столпились так плотно, что скоро становится больше теней, чем солнца. Я смотрю на лепестки, которые он отдал мне, на утолщения белых жилок, пробегающих по ним, когда он внезапно хватает меня и утягивает за дерево.

Дыхание учащается от удивления, но он поднимает палец к своим губам и качает головой.

Теперь я слышу голоса, отдаленные, тихие.

Я стою достаточно близко, чтобы ощущать дыхание Уилла.

– Это больше, чем в прошлый раз, Ларкин, – кто-то протестует.

– Это экономика. Спрос поднялся. Так ты хочешь это или нет?

Тело Уилла напрягается, а я пытаюсь не думать о том, что никогда не стояла так близко к мальчику, не к Майлзу и не к папе.

Наступает пауза.

– Ладно.

– Уверен, что это все, чего ты хочешь? Не могу гарантировать, что в следующий раз не будет еще дороже.

– Я не могу позволить себе больше по такой цене, – ворчит покупатель. Слышны звон монет и шелест бумаги, а потом шаги, затихающие глубже в лесу, в противоположных направлениях.

Даже когда они уходят, Уилл полностью не расслабляется, но внимательно слушает и отходит от меня на шаг.

– Теперь можем идти, – говорит он.

 – Это были дилеры с черного рынка. Было бы… неудачно, если бы мы набрели на них.

Я думаю о предупреждении в руководстве по вариантам, о нелегальных и опасных вариантах.

И спешу, чтобы снова догнать его.

– Ты уже можешь ощутить напряжение, – говорит Уилл, ослабляя узел галстука. – Оно растет. Все будут становиться более пугливыми, пока мы не узнаем, что исчезнет следующим. – Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Глаза у него цвета чистого неба.