Дерево красной птицы

 – Своей честностью Даон нисколько не облегчил ему задачу, лишь увеличил тяжесть вины перед отцом и племенем. Он был совершенно прав: главам племен не понравится, что Мунно оставил пленницу у себя, дал ей еду, защиту и кров. И теперь его доброта могла обернуться против него самого.

– Я это и без тебя знаю. – Он болезненно сморщился и досадливо махнул рукой. – Они уже прибыли?

– Да, собираются в шатре.

– Доложи, что я скоро буду.

Даон коротко поклонился и быстро скрылся из виду, оставив друга наедине с раздиравшими его демонами.

Откинув тяжелую ткань, Мунно вышел из спальни и напоролся на острый взгляд темных глаз. Ему хотелось сбежать, только бы не говорить о неизбежном решении Совета. И почему он боится? Ему нечего стыдиться! Она была пленницей и прекрасно знала, что будет в случае, если ее государь ответит отказом. Сама ведь готовилась умереть, так почему же смотрит сейчас так, будто упрекает его в чем-то?

Мунно отошел к умывальнику, налил воды и стал тереть лицо, шумно отфыркиваясь.

Что он мог сделать? Оставить ее в рабстве? Для нее это будет чудовищным испытанием, но она хотя бы останется жива. Или лучше позволить ей умереть с честью, как настоящий когурёский воин?

Сердито вытерев лицо, Мунно наскоро оделся и, не глядя на пленницу, взбежал по ступеням. Противоречия разрывали его на части. Он хотел спасти врага и ненавидел себя за это.

В большой шатер, где собирались главы кланов для решения важных вопросов, он прибыл последним.

Сидящий во главе стола отец бросил на него суровый взгляд, как только он откинул тяжелый полог. Вожди недовольно загудели, и Мунно низко поклонился, уважительно приложив сжатую в кулак ладонь к левой груди, извиняясь за опоздание.

– Считаю, что пленных нужно казнить, – зычный голос отца разнесся в холодном шатре.

– Я тоже. Этим мы покажем наглым когурёсцам, что держим слово и не боимся их, – поддержал его вождь племени Бодэ.

– Это расточительно, – подал голос Мунно, стараясь звучать спокойно и выглядеть рассудительным.

 – У нас полтора десятка хорошо обученных, сильных воинов и красивая девчонка. Любой работорговец готов будет отдать за каждого не меньше двух слитков серебра.

– Кому нужны такие непокорные рабы? – фыркнул отец, отвернувшись от сына. – Когурёсцев боятся даже в Цзинь, всем известно, что приручить их невозможно. Проще убить.

– Я считаю, их нужно вернуть в Когурё, – медленно проговорил хан Кимун.