Голубка и ворон

Левая сторона тела Рэйфа, которую его хрупкая мать не сумела прикрыть собой, сильно обгорела. О случившемся ему напоминала только боль. Ксандер приказал лекарям использовать всю имеющуюся мазь из Дома Рая. Они наложили на кожу повязки, молясь Таетаносу, чтобы Рэйф дотянул до утра. Вернувшись на следующее утро продолжить лечение, лекари обнаружили, что он почти полностью исцелился. С тех пор отношение к нему воронов разительно переменилось. Появились слухи, что он принадлежит богу огня. Люди желали ему смерти.

Ксандер официально объявил своим подданным, что выздоровление Рэйфа – это чудо, совершенное самим Таетаносом.

За закрытыми дверьми он называл вещи своими именами – в деле замешана магия.

Рэйф ему сначала не поверил, ведь магия в их мире равносильна смертному приговору. Тогда два безрассудных мальчишки решили устроить испытание и своими глазами увидели, как тело Рэйфа исцеляется, каким бы изломанным и истерзанным ни было. Но иных применений для его магии не находилось – она служила одной этой цели.

Братья поклялись на крови никогда не упоминать об этом, чтобы ничьи любопытные уши не подслушали правду, и оставили все как есть. Рэйф оставил все как есть.

До настоящего момента.

До появления девушки.

Скольким людям известен ее секрет?

Зачем она поделилась с ним такой опасной правдой?

– Есть хочешь? – спросила она, игнорируя его вопросительный взгляд, и снова повернулась к одному из своих мешков и извлекла из него кулек сушеных фруктов и орехов. Взяв маленькую горстку себе, остальное протянула ему.

Несколько минут они жевали в молчании.

Рэйф наблюдал за ее движениями. Время от времени ее губы кривились, будто от едва сдерживаемой, готовой вот-вот прорваться улыбки. Она дергала ногами, и ее крылья шевелились, а глаза то и дело устремлялись за окружающий их крошечный островок света, в непроглядную тьму, очевидно, не в состоянии ни секунды оставаться в неподвижности. От нее исходили мощные волны энергии, лишь подчеркивающие усталость самого Рэйфа.

Раны и магия, потребовавшаяся на их исцеление, лишили его последних сил, веки стали тяжелыми и грозили вот-вот закрыться, особенно теперь, на сытый желудок.

Он не может заснуть. Еще не время.

– Где мы? – негромко спросил он, опасаясь говорить в полный голос. – Куда ты меня принесла?

– Не важно, – ответила она, дернув плечом, и, забросив в рот остатки еды, снова повернулась к своим мешкам. На сей раз она вытащила кремень и несколько деревяшек.