Деревянное царство

 – Это наш национальный, патриотический долг, нужно воскресить исторический центр России…

–

Болото не стоит! Оно наступает! Мы сейчас осушаем те земли, которые полвека назад обрабатывались… А озёр сколько болотом затянуло… – толкуют в проходе.

–

И… милай, – встревает, судя по голосу, старуха, – я девчонкой была – всё озёры да озёры кругом, а теперя болотина онна…

–

От болот реки образуются, – говорит ещё кто-то. – Болота осушите – рек не станет.

–

Не заповедник тут, не заповедник… – говорит под Петькиной полкой охотник.

 – Это тут егерь есть один – Антипа Пророков, так он норовит все леса в заповедник превратить.

–

Знаем, – подтверждает очкастый, – чокнутый он. Сумасшедший.

–

Точно, – говорит охотник. – Меня в упор стрелял. Я кричу: «Что ты делаешь? Убьёшь – тебя в тюрьму посадят!» А он смеётся. «Не твоя, – говорит, – забота! Были бы у лосей ружья – я бы не стрелял». И в шапку мне пулей! Пулей! Ненормальный.

–

Да, – тяжело вздыхает другой охотник.

 – С ним общего языка не найдёшь. А вот, к примеру, сколько икона может стоить?

–

По-разному, – отвечает очкарик. – Смотря кто берёт.

«А разве иконы продают?» – сквозь сон думает Петька.

И ему припоминается Николай Александрович. Как тот изменился в лице, когда Петька спросил: «Сколько это стоит?». Словно он про что-то стыдное спросил. И как восторгался реставратор: «Какие краски! Контур плавный! Рисунок…»

–

Тут зверьё само на выстрел идёт, – говорит тот, с героическим подбородком, в свитере.

 – На прошлой неделе взяли лосиху. Рюкзака два мяса, шкуру сверху повесили. Только идти

собрался, а за мной лосёнок сзади, здоровый уже, а совсем дурак, так до грузовика и шёл. За шкурой! Дурак!

–

Это их Антипа избаловал! Он их солью да сеном всю зиму прикармливал. Они человека не боятся.

–

Да нет! Это он за шкурой шёл! До самого грузовика. Так что мясо теперь за охотником само ходит…

Это последнее, что слышит засыпающий Петька.

Ему снится индеец в полном боевом уборе, Зверобой и Чингачгук, друг индейцев, в исполнении югославского артиста Гойко Митича. И он, сам Петька, скачет куда-то на мустанге по прериям.

«Доски нынче в ходу!» – говорит Чингачгук, а Зверобой добавляет: «Теперь мясо за охотником само ходит… Только вот егерь сумасшедший всю музыку портит…»

Ещё вечером решил Петька подружиться с героическими охотниками и с этнографами. А может, и попроситься с ними на охоту.