Детектив из Пяти домов

Я-то не эксперт в данном вопросе, а вот мой друг, – широким жестом Нарышев показал на стоявшую на тумбочке фотографию, на которой он и еще один мужчина в белых халатах позировали на фоне лаборатории, – вот он специалист. Как увидел дневник, у него даже руки затряслись. Огромные деньги предложил. Только я решил не продавать. Отдам в музей. Это же не моя собственность. Вот пусть народу и послужит. А Ванька – друг мой – так расстроился, что разговаривать со мной не хочет. Я вчера сказал ему, что связался с музеем и жду эксперта, так он назвал меня скупердяем, голью перекатной и трубку бросил.

Только, по мне, лучше быть голью перекатной, чем родной историей торговать.

Митя поднял глаза на соседа. Прикалывается? Ну не может же нормальный чел, пусть и в преклонном возрасте, говорить фразочками с доисторических плакатов. Григорий Леонидович сидел, закинув голову на спинку дивана. Взгляд его сконцентрировался на старой люстре с прозрачными висюльками, и казалось, сосед забыл о Митином присутствии. И Митя вдруг понял.

Может! И главное, от чистого сердца.

Впрочем, Митя-то ко всяким реликвиям относился спокойно. Он же не Иванцов с его историческим клубом. Вот того бы этот артефакт парализовал на полдня.

Наконец цвет лица Нарышева восстановился, дыхание стало ровным. Митя поднялся, растерянно потоптался и, неуклюже попрощавшись, пошел к двери.

Выйдя на лестничную площадку, он достал телефон и набрал номер Иванцова. Если Сережа узнает, что Митя видел дневник самого настоящего царя и ничего не сказал, то обиды будет выше крыши.

Естественно, когда Иванцов был нужен, он оказался вне зоны доступности. Дверь подъезда глухо стукнула. Митя прислушался. Кто-то поднимался по ступенькам. Пальцы Мити уверенно скользили по экрану, набирая сообщение, когда рядом мелькнула чья-то тень. Митя поднял голову. Высокая спортивная фигура в серой толстовке и коричневой бейсболке поднималась на верхний этаж.

– Филин, если ты прикалываешься, то кара небесная обрушится на твою голову, – бурчал Иванцов, топая по лестнице вслед за Митей.

 – Не существует екатеринбургского дневника. Все вещи императорской семьи сперли. И ни о каком екатеринбургском дневнике царя никогда нигде не упоминалось.

– Может, и фальсификат, – раздраженно вздохнул Митя. – Сегодня должен прийти специалист из музея и забрать дневник на экспертизу. После этого будет известно, настоящий он или нет.

– Ага. Увидишь ты дневник после этого. Запрут куда-нибудь в запасники, и поминай как звали.