Джунгли под кроватью

? Ты машешь руками, как обезьяна! Сказал же, не мешай! ? Новое «дзинь» заставляет Пашу кричать шёпотом. Понятия не имею, как ему это удаётся.

? Между прочим, человек и произошёл от обезьяны, ? недовольно сообщаю я, когда яркий луч света бьёт мне прямо в глаз.

? По одной из теорий.

? А?

? Бэ. Теорий происхождения человека великое множество, и никто пока не доказал верность хоть одной.

? Кончай занудничать. Мишка там, наверное, один против ягуара сражается, пока мы тут треплемся!

? Леопарда, ? поправляет меня Паша.

? Да какая разница?!

Ягуар, леопард, сервант или кто они там – разве важно, кто именно грызёт сейчас Мишку? Спасать его надо, а не разговоры разговаривать! Я осматриваюсь в поисках сабель, рюкзаков, еды, оружия – всего, что хоть как-то могло нам помочь выжить и спасти брата. И почему я никогда не ходил на курсы выживания? Вот выживу – обязательно пойду. А зачем? Я же уже всё знать буду. Тогда стану вести их сам!

Сабли наконец поблёскивают в луче фонаря, и я тут же указываю на них Паше.

Он тянется за одной, но оружие не поддаётся.

? Не получается.

? Дай я, ? ухмылка сама наползает на лицо, раздражая моего близнеца.

Не всё-то ты умеешь, да? Я присматриваюсь к рукоятке, махом хватаю её и дёргаю на себя. Сабля не двигается. Это ещё что такое? Будет очень глупо не вытянуть её, учитывая, с каким видом я вызвался. Дёргаю снова, но уже упираясь второй рукой в колючие шишки на еловом бублике. Сабля скрипит, медленно тянется, и я лечу на пол со скоростью летних каникул.

Копчик болит, в руках обломок сабли.

? Ну ты даёшь! – полушёпотом восклицает Паша. – Сабли-то фальшивые! И что теперь?

? Вот же собака пушистая! ? выругиваюсь я, недовольно оглядываясь.

Огурчики! Мои любимые! Хватаю банку маринованных огурцов и запихиваю в валяющийся рядом старый рюкзак. Туда же закидываю и потрёпанные кроссовки. Паша недовольно закатывает глаза, хватает какие-то свёртки с полки за спиной и пихает следом.

? Всё, пошли.

Мы крадёмся тише мышей, штурмующих склад ресторана, когда снизу вновь шаркают шаги и слышатся голоса родителей.

До двери мы уже почти бежим, мягко ступая носками по ковру. Быстрее и тише! Тише и быстрее! Дверь нашей комнаты едва заметно скрипит. Темнота детской снова ослепляет, после того как я успеваю увидеть мамин высокий хвост.

Мы замираем среди комнаты и тяжело дышим. Успели? Нас услышали? Скрипит предпоследняя ступенька лестницы, пока мы бесшумно отходим к кроватям. Ручка двери поворачивается.