Добранушка

Люди не могли встретиться, светофоры начинали хаотично мигать и тухнут, электростанции переставали, как им положено, вырабатывать энергию, компьютеры выходили из строя и у них не получалось синхронизироваться, военные не могли нести службу. Поезда и машины сталкивались, самолеты падали. В общем, начинались сплошные невообразимые безобразия, беспорядки и много других разных странных и страшных происшествий, которым кое-кто очень даже был рад. И недалеко от дома Душегуба Кинжаловича на краю болота давно образовалась огромная куча из сломанных часов, которые он коллекционировал.

В ней лежали и большие, и маленькие часы с разными циферблатами, и цифры на них казались слепыми глазами. А стрелок на многих часах совсем не было. Посмотреть добрым взглядом, так жуткое, печальное зрелище, которое хозяину дома очень нравилось. Гора из часов высилась день ото дня, и сам Душегуб Кинжалович называл эту гору памятником себе, гадким, подлым намерениям и злодеяниям. Одно он не мог сделать, что приводило его в ужасное и гневливое состояние – не мог остановить цветочные часы в Поющих Ключах. Ему не хватало совсем немного, чтобы с этим справиться. Себя Душегуб Кинжалович называл не иначе, как Правителем Земли в будущем, которому подвластно все возможное.

Как раз в это время Душегуб Кинжалович сидел за столом и играл с настенными ходиками. Моргнет одним глазом, и они пойдут. Моргнет другим глазом, и они остановятся. Моргнет двумя глазами, и кукушка на часах выскакивает и начинала истошно кричать:

– Караул! Караул! Караул!

И так он играл с часами, моргая глазами быстрее и еще быстрее до тех пор, пока часы не ломались, и замученная кукушка из часов окончательно не выпадала и не повисала на пружинке.

Сидел он страшный и ужасный. Лоб низкий, повязан кроваво красным платком, волосы седые липкие из-под платка торчат в стороны, путанно ложатся космами на плечи, нос кривится совиным когтем, подбородок торчит острым полумесяцем, на худом лице глаза огромные, злом полные и гневом кипящие.

В это время через приоткрытую дверь в дом влетел белый голубь. Он сел на стол перед Душегубом Кинжаловичем и принялся танцевать. И так повернется и сяк. И головку наклонит, и хвост распушит.

– Посланец, – зло проговорил Душегуб Кинжалович и погладил голубка по голове рукой.

Тот сразу танцевать перестал, глаза его потухли и стали незрячими.

И тут Душегуб Кинжалович ударил со всей силы по нему рукой, да так, что от него пустое место осталось.