Доктор Проктор и великое ограбление

А недавно он стал утверждать, будто вместе со своими друзьями спас мир и будто он путешествовал во времени, находясь в ванне.

– А откуда у него стремление лгать, как вы думаете?

– Не от меня, во всяком случае. Это со стороны его отца. Дед написал книгу под названием «Животные, которых, на твой взгляд, лучше бы не было». В этой книге все вранье, от начала и до конца.

– От начала и до конца, – повторила девочка и скорчила язвительную гримасу.

В следующем кадре Булле стоял в зале ток-шоу с поднятыми вверх руками, готовый принимать восторженные приветствия зрителей.

– Он даже не замечает, что над ним просто издеваются, – вздохнул Петтер.

– Добро пожаловать на передачу «Вру… ммм… Норвегии»! – громко произнес журналист, ради такого случая облаченный в элегантный костюм. – Это правда, что ты путешествовал во времени и перенесся в день битвы при Ватерлоо?

– Истинная правда.

Публика в зале ответила аплодисментами, Булле повернулся к зрителям и галантно поклонился.

– Ты действительно встречался с Наполеоном?

– Конечно, – милостиво улыбнулся Булле и сложил руки вместе, соединив кончики пальцев.

– Значит, ты был Наполеоном и предотвратил битву при Ватерлоо, так что она не состоялась?

– Кому-то надо было это сделать, а я случайно оказался там, – как можно более скромно сказал Булле и стал изучать свои ногти.

Восторженные приветствия зрителей. Но крупный план показал, что они чуть не падали со стульев от хохота.

– И за это мы благодарим Булле, он же Наполеон!

Аплодисменты продолжали греметь, пока миловидная помощница провожала Булле, который, уходя, улыбался и махал зрителям.

Когда Булле вышел из кадра, ведущий программы повернулся к телезрителям и прошептал:

– И это, по моему мнению, совершенно бесспорный кандидат на титул самого большого вруна Норвегии. Но теперь вы, телезрители, должны путем голосования ответить на вопрос, кто же…

Петтер выключил компьютер.

– Ничего удивительного, что он обиделся и не хочет повторения, – заметил Хельге.

– Как нам его переубедить? – спросил Халлгейр.

– Надо, понимашь, сказать о защите домашнего очага и семьи, короля и отечества.

– И норвежской денежной единицы – кроны.

– Отлично, Халлгейр! И еще можно исполнять душещипательную музыку, пока мы будем говорить все это, говорить все громче и громче, со слезой в голосе.

– Хорошо придумано, Хельге.