Домашний в норе

– Кошка на кой?! Нюх потеряли, что ль! Лису, лису мне надо! – сказал он. – А ну, ату, ребята, ату! – и показал прямо в трясину.

Собаки нехотя отбегали от дерева и следовали дальше к болоту. Одну охотник даже оттащил за ошейник. Доберман огрызался, рычал, но всё же след взял.

– Только бы не догнали, только бы не догнали, – шептал Шнурок, прислушиваясь к удаляющемуся топоту лап и лаю.

В наступившей тишине кусты вдруг зашуршали, кто-то шлёпал к дереву, зажурчало. Шнурку вдруг захотелось по-маленькому сходить, но как это сделать на дереве? Он не знал…

Котёнок хотел было приоткрыть глаз, да поглядеть, кто там такой подошёл к дереву, но вдруг лапы сами понесли его подальше от ствола.

Нагнувшаяся ветка надрывно затрещала и… надломилась! Шнурок полетел вниз!.. Он раскрыл вдруг глаза, увидел приближающуюся землю, чью-то рыжую спину. Он заработал лапами, надеясь ухватиться за ствол дерева, но уж больно далёк тот был! И… Сам того не ожидая, Шнурок приземлился на все четыре лапы, как это умеют делать кошки!

– Вот те раз! – услышал он чьё-то хриплое.

Перед котёнком стояла собака! Рыжая, с длинными вислыми ушами, кудрявая, да с сединой.

– Ты это откуда свалился?

Глава 3

– Но-но-но! – возмутился Шнурок. – Я и укусить могу!

– Укусить?! Это вряд ли… Не слышал, чтобы коты кусаться умели!

– Я не кошка, я – лис! – зашипел котёнок и тут же удивился своему бурлящему голосу. Ни папа, ни мама так не умели!

– Вот те раз! Может, ты и летать умеешь? – спросил незнакомый пёс.

– Нет, летать я не умею… Только по деревьям лазать… совсем недавно начал тренироваться… Как белка…

– Может, ты белка?! – усмехнулся незнакомец.

– Нет, я – Шнурок.

– А я – Руфус. Это значит «рыжий», на каком-то старом-престаром языке… А, может, ты тигр? Только очень маленький…

– Точно! – усмехнулся котёнок. – Лисотигр!

– Тигролис! – хмыкнул Руфус. – А ты смелый! Меня вот кошки бояться, а ты даже на дерево не вернулся… А я ж ни за кем гнаться не люблю, разве что за куропатками да голубями… Эх, – мечтательно вздохнул он, – когда-то я был молод, когда-то бегал быстро.

Вот мы с моим человеком ходили на уток… Я притаился в камышах, подплыл тихонько к сизым… А человек мой уже с ружьём неподалёку! Тут я как вспрыгну, как вскочу… Утки на крыло! А человек уже стреляет… За день могли штук шесть настрелять. А уж какие вкусные… – из и без того грустных глаз Руфуса покатились слёзы. Шнурку стало его жалко и он сам чуть не заплакал.