Дракон в болоте

Потом складывать в домницу, плавить, превращая огромную груду руды в две-три крицы, похожие на неуклюжие караваи хлеба. Потом долго-долго стучать молотом, калить, выгоняя лишние шлаки и прочее, становящееся лишним в добром железе.

Пока Ждан надевал кожаный фартук, кузнец бросил в горн несколько железных прутьев, выкованных заранее. Покамест Волчонок нагнетал воздух, Вукша принялся быстро-быстро обстукивать кончики прутьев, заостряя их до игольной тонкости. Кивнув Ждану на веревочную качель, свисавшую напротив чугунной плиты, со множеством отверстий разного размера, вручил парню рукавицы и клещи.

А дальше дело выглядело так: кузнец засовывал конец одного из прутов в самую большую дыру, Ждан ухватывал кончик со своей стороны, и тащил на себя. Протащив прут, передавал его Волчонку, а сам хватал клещами новый. До полуночи удалось протащить около тридцати железных прутов, вытянув их вершка на три и, слегка истончив.

– Все парни, – выдохнул кузнец. – На сегодня хватит.

В чугунной плите оставалось еще с десяток отверстий.

Стало быть, проволоку надобно будет тянуть еще дней десять, а уж потом крутить из нее колечки.

Ждан открыл рот, чтобы рассказать кузнецу о своей беде, но тот, похоже, уже и сам все знал.

– Племяш, тащи бересту, – велел Вукша.

Когда племянник притащил дядьке кусок березовой коры, ведун взял нож и принялся вырезать на ней какие-то странные узоры – не то буквы, сплетенные друг с другом, не то картинки каких-то загадочных существ.

– Значит, завтра с утра сделаешь так…

Поспать Ждану почти не удалось, но какой сон, ежели корова пропала? А уж любопытство обуяло похлеще любого сна. Вскочил еще до третьих петухов. Мигом оделся, побежал в поскотину. Встал у куста, возле которого пастух собирает скот, чтобы вести на пастбище, отсчитал на восход пятнадцать шагов. Затем, повернувшись лицом к деревне, бросил бересту через левое плечо. Спину словно обдало жаром, как если бы сзади ударила молния, или, в один миг, вспыхнуло пересушенное сено.

– Му-у, – услышал Ждан усталый голос коровы, а вслед за ним еще одно «Му», но звучавшее жалобно и неумело.

Повернувшись, парень увидел Пеструху, сердито смотревшую на молодого хозяина, а рядом с ней переминался с ноги на ногу новорожденный теленок, глядевший на мир с простодушным детским любопытством. И детеныш, и его мамка стояли в истоптанном до черноты круге, казавшемся особенно ярким на фоне молодой травки.