Душа змея. На Онатару. Книга первая

Расскажи хоть кто-то из морских иномирцев об этой страшной беде раньше…

Река, вытекавшая из Чащи, конечно же, была полна яда.

Это была его земля – и тело Вяза болело ее болью. Он не позволил себе оплакать умерших – эти слезы можно будет пролить и потом, а вот найти источник беды надо было срочно.

Он слушал себя – и слушал эту землю. И ее реки были его венами, и поля – обнаженной кожей, и в дремучих лесах дикими зверями блуждали его мысли. Вяз шел за ними, не помня пути, позабыв себя. Тут все было отравлено, его дома больше не существовало, и он не знал, где укрыть тех, за кого нес ответ.

…Он выбрел туда, в самое сердце Чащи, на серой слепой заре. Остановился у ледяного родника и замер, не веря. Окон не отворяли уже сотни лет, все змеи его мира – это он знал точно – спали столько же.

Но вот оно – висит, подернутое утренним маревом, потустороннее, открытое. А через него из мира людей текла вся та гниль, что отравила эти земли.

Гнев его был страшен, а весь мир его – послушен, как никогда прежде.

И реки повернулись вспять.

…Иномирцы давно дали обещание не приходить больше в человеческий мир, но клятву пришлось нарушить. Они держали совет, прежде чем отправиться в путь.

– Я хочу мести, – вперед вышел один из иномирцев, статный и чернобородый. Его руки были покрыты язвами.

– А я хочу знать причины, – возразила княжна с пронзительным ястребиным взглядом.

– Мы пойдем войной и уничтожим их, пока не поздно. Как надлежало сделать уже давно, – с неожиданной горячностью добавил седой старик.

Вяз с затаенной болью оглядел собравшихся. Он сам нашел то злосчастное Окно, сам обернул всю эту гниль вспять, убеждая себя, что теперь все должно наладиться. Что ошибку еще можно исправить, надо только отгородиться, забыть, запечатать навеки свой мир, чтобы спасти.

Не вышло.

– Нет, – возразил он и потер глаза. Они теперь все время слезились и болели. – Нас и так почти не осталось. Нет. Они задолжали нам нечто иное. Помощь. Спасение.

Искупление.

Дальше – никак

Всякий раз, вглядываясь в нахмуренное лицо Еля, Вяз думал, что предательство во спасение все-таки существует.

Корабль почти у всех вызвал не просто ужас – мерзкое чувство тошноты, кислую горечь под языком, желание поскорее отмыться.