Душа змея. На Онатару. Книга первая

Еще бы, столько металла вокруг! Но другого способа спастись люди им предложить не могли. Никто не мог.

Со временем даже получилось немного привыкнуть к тому, из чего был создан Корабль, призванный долгие годы служить им домом.

И кому-то ведь надо было этим Кораблем управлять. Они держали свой иномирский совет и мрачно переглядывались: никто не хотел брать на себя это бремя.

Один только Ель вышел вперед. Тоненький, совсем юный, длинные белые волосы убраны в тугую косу за спиной, чешуя тоже белоснежная – тем пронзительнее ярко-синие глаза.

– Я научусь, – тихо сказал он. – Кто-то ведь должен.

«Я предам себя», – звучало в этом признании, но так и не было сказано вслух.

Он и правда учился – иномирцы были куда способнее людей. Преодолевал, наступал себе на горло, но делал это для них всех. Чтобы сохранить ту часть их мира, которую еще можно спасти.

И вот сегодня Ель сидел в своем кабинете, у огромного пульта управления – у Вяза голова начинала кружиться от одного взгляда на это скопление проводов, кнопок и рычагов, долго смотреть было невыносимо, – и тихо и обреченно объяснял:

– Дальше – никак.

Наш Корабль застыл на месте.

– По-прежнему? – Вяз через силу посмотрел в иллюминатор. Если позволить себе на миг забыться и ни за что на свете не опускать взгляд, то получалось представить, что это просто ночное небо – родное и понятное. Даром что ни одного знакомого созвездия.

– Тут словно барьер.

Стена. Преграда, – Ель скривился, как от головной боли. Возможно, она его и правда мучила. – Я не могу ее преодолеть. Мы застыли тут. До ближайшей планеты, возможно подходящей для жизни, – еще многие годы пути. А мы топчемся на месте.

– Нас еще надолго хватит. Топлива, еды, дней до нашей смерти…

– И ты хочешь провести эти дни – вот так? Зависнув навеки на одном месте? – Ель потер виски.

– Не говори пока никому, – только и смог попросить Вяз.

Он не первый раз произносил эту просьбу. Сегодня у него было новое объяснение: – Пусть хотя бы пройдет Игра.

Вяз умолк. Может, дело в самой Игре? Или в том, что принесли с собой на этот корабль сами иномирцы? Лес, шелестящий листвой, разбрасывающий хвою по всему судну: она каким-то чудом проскальзывала даже в простыни Вяза, скучая, ластясь, стремясь к себе подобному, и недовольная Льдиния вытряхивала каждое утро из постели новые иголки.