Душа змея. На Онатару. Книга первая

– Прям уж, – сказал Никола, поднимаясь с пола. Едва ли хоть что-то в обоих мирах радовало Лавра так же сильно, как любая из одержанных побед.

В помещении Купола Никола сразу же юркнул в излюбленный угол под недошитым гобеленом. Со временем Никола научился видеть в своем положении не только отверженность, но и своеобразную безопасность. Быть недостойным внимания не равно быть ненавидимым.

Лавр и Элоиза на этот раз последовали за ним.

– Вы не пойдете поближе, к Вязу? – Никола настолько привык оставаться здесь один, что к его недоумению примешивалось даже разочарование.

– Ну, – Лавр не выглядел смущенным, но Никола знал его достаточно хорошо, чтобы заметить неловкость, – отец не одну только Элоизу не хочет отпускать разгуливать по Кораблю без компании.

Никола даже отшатнулся слегка.

– Ну а мне-то что сделается?

– Да и мне, собственно, тоже, – встряла Элоиза.

Лавр вдруг заинтересовался вышитым оленем.

– Им не нравится, что ты так близко к Великой Игре, – сказал он, обращаясь куда-то к копыту.

– Ага, вот бы выкинуть куда-нибудь меня с Корабля! – ответил Никола своим ботинкам.

– Отец с ними не согласен. И он, к слову, раз сто повторил, что все это – не более чем перестраховка.

– Я знаю, – Никола поднял голову и посмотрел на Элоизу, беспечно улыбавшуюся кому-то в толпе. Из-за того, что Никола тут, кто-то, видимо, снова обозлился и на всю семью Вяза. – Мог бы не добавлять.

– Начинают, – Лавр кивнул в сторону помоста, на который удивительно резво взбирался Старый Ой.

Разговоры в зале затихли. Ой молча перетасовал карты и положил колоду на протянутую ладонь рубашкой вверх.

Иномирцы стали подходить по одному. Никола после утреннего предупреждения Вяза ждал чего-то особенного, но они все выглядели как и в любой другой день – собранные, отстраненные, равнодушные. Разряженные в пух и прах. Покрытые чешуей. Невозможно иные, недосягаемо чужие.

Вот подошел и первым по старшинству взял карту Вяз.

Потом Льдиния, жена Вяза, мать Лавра и Элоизы. Она подняла голову, нашла в толпе стоявших Лавра, Элоизу и Николу и на короткий миг улыбнулась им.

Следующей шла Сина, лесная княжна-медведица. Когда-то этим своим обличьем шутки ради она напугала маленького Николу так, что он несколько часов не мог потом от страха произнести ни слова.