Черный Корсар. Королева Карибов. Иоланда, дочь Черного Корсара

Взглянув на моряков, оказывавших первую помощь раненым и заворачивавших убитых в брезент, прежде чем опустить их в море, он знаком велел Моргану приблизиться.

– Передайте моему экипажу, – сказал он, – что я отказываюсь от причитающейся мне доли за продажу корабля.

– Сеньор!.. – воскликнул пораженный помощник. – Этот корабль, вы же знаете, стоит несколько тысяч пиастров.

– Какое мне дело до денег? – презрительно ответил Корсар. – Я веду войну из мести, а не ради наживы.

К тому же свою долю я получил.

– Это неправда, сеньор.

– Как же, а восемнадцать пленников? Отвези мы их на Тортугу, им бы пришлось просить заплатить за себя выкуп.

– Пустяки! Вряд ли за всех вместе дали бы тысячу пиастров.

– Мне и этого довольно. Спросите потом у ребят, сколько они хотят получить за даму, которая находится на этом корабле. В Веракрусе или в Маракайбо наверняка раскошелятся, если захотят видеть ее на свободе.

– Наши люди падки до денег, но они любят своего командира и с удовольствием отдадут ему пленных из кают-компании.

– Посмотрим, – сказал Корсар, пожимая плечами.

Он собирался было пойти на корму, как вдруг дверь кают-компании распахнулась и появилась юная красавица в сопровождении двух дам и двух роскошно одетых пажей.

Она была высока и стройна. Кожа лица ее отличалась необыкновенной нежностью и тем розоватым оттенком, который так свойствен девушкам северных, и особенно англосаксонских и Скандинавских, стран.

У нее были длинные волосы светло-русого цвета, отливавшие скорее серебром, чем золотом. Они были заплетены в толстую косу, завязанную голубой лентой с жемчугом. Ее красивые глаза, цвет которых нелегко было определить, временами поблескивали вороненой сталью, а тонкие брови были темными.

Девушка была одета согласно моде того времени, и ее платье из голубого шелка с кружевным воротом хотя и было очень элегантным, в то же время отличалось строгостью стиля.

На нем не было ни золотых, ни серебряных украшений, хотя у ворота висело несколько нитей крупного жемчуга, наверняка стоившего не одну тысячу пиастров, а в ушах сверкали серьги с двумя крупными изумрудами, столь редкими и высоко ценимыми в те времена. Ее сопровождали две камеристки – красивые мулатки. Их кожа отливала медью. Оба пажа были также мулатами.