Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

Ведь ты его убьешь, правда?

– Кого?

– Его!

– Кого – его? Я не знаю, кто он.

Хараджа подошла к герцогине, положила ей руки на плечи и страшным, диким голосом произнесла:

– Тот, кто победил Метюба, лучшего из бойцов флота паши, сможет сразить и того, кто считается лучшим клинком мусульманского войска.

– Я все еще не понимаю тебя, Хараджа.

– Ты хочешь, эфенди, получить того христианина?

– Да, ведь я сюда послан, чтобы освободить его и доставить к Мустафе.

– Я тебе его выдам, но только тебе и с двумя условиями.

– Какими?

– Первое: ты вызовешь на поединок Дамасского Льва и убьешь его.

Герцогиня вскрикнула от удивления:

– Мне убить Мулея-эль-Каделя?

– Да, я так хочу.

– Но ты же знаешь, Хараджа, он мой друг, я тебе говорил.

Турчанка пожала плечами и высокомерно усмехнулась:

– Может быть, ты боишься, эфенди?

– Хамид-Элеонора не боится ни шпаги, ни мусульманской сабли. Я это уже доказал.

– Тогда убей его.

– И под каким предлогом я разорву нашу старую дружбу и вызову его?

– Под каким? Мужчина всегда найдет какой-нибудь повод, а тем более мужчина-воин, – сказала Хараджа, залившись визгливым смехом.

– Я в долгу перед Мулеем-эль-Каделем.

– Что за долг? Я готова заплатить.

– Для этого не хватит никакого богатства. Это долг признательности.

– «Признательности»? – с издевкой передразнила Хараджа. – Пустое слово, мой отец его даже знать не желал. Либо освобождение христианина и смерть Дамасского Льва, либо ничего.

– Ты не назвала второго условия, – сказала герцогиня.

– Ты вернешься, доставив христианина.

– Для тебя это важно, Хараджа?

– Да. Даю тебе минуту на размышление.

Герцогиня молчала. Осушив еще один бокал вина, турчанка снова растянулась на диване, не сводя с юного капитана пристального взгляда.

– Колеблешься?

– Нет, – решительно ответила герцогиня.

– Убьешь его?

– Попытаюсь, если Дамасский Лев, напротив, не убьет меня.

Турчанкой, казалось, овладело глубокое беспокойство.

– Но я не хочу, чтобы ты умирал! – крикнула она. – Ты что, тоже хочешь погасить пламя волнения, от которого трепещет мое сердце? Значит, все вы, мужчины, свирепые львы?

Если бы не опасность себя выдать и если бы перед ней был кто-то другой, а не эта женщина, от которой можно ожидать жестокой мести, герцогиня не сумела бы сдержать приступ смеха.