Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

Однако надо послать кого-нибудь на наш галиот и предупредить матросов, чтобы завтра были готовы к отплытию.

– Куда? – с тревогой спросил араб.

– В Италию.

– Значит, мы уходим с Кипра?

– Завтра Л’Юссьера освободят, и моя миссия закончится.

– Господина освободят?

– Да, Эль-Кадур.

Араб скорчился, словно получил в спину заряд из аркебузы, и уронил голову на грудь.

– Хозяин будет свободен! – прошептал он. – Свободен!

Его лицо словно свело судорогой.

– Все кончено, – сказал он себе, – Эль-Кадур не сможет увидеть счастья своей хозяйки.

Он быстро выхватил из-за пояса ятаган и наставил острие себе в грудь.

Элеонора, не сводившая с него глаз, остановила его руку.

– Ты что делаешь, Эль-Кадур? – властно спросила она.

– Проверяю, госпожа, достаточно ли остро заточен клинок, чтобы убить турка.

– Какого турка?

– Прежде чем покинуть Кипр, я хочу снять кожу с одного неверного и увезти ее с собой! – с недоброй улыбкой отвечал араб.

 – Я обтяну его шкурой свой боевой щит.

– Ты говоришь неправду, Эль-Кадур. Уж слишком мрачно горят твои глаза.

– Я хочу убить этого человека, госпожа. А потом Мустафа убьет меня. Но что за важность? Он уничтожит простого раба!

В словах Эль-Кадура прозвучала такая горечь, что герцогиню пробрала дрожь.

– Ты снова задумал какое-нибудь безумство?

– Может быть.

– Имя человека, которого ты задумал убить!

– Не могу сказать, синьора.

– Я приказываю!

– Мулей-эль-Кадель.

– Тот самый благородный мусульманин, который меня спас? Так-то вы, арабы, благодарите тех, кто вырвал вас из когтей верной смерти? Вы кто – гиены или шакалы? Но уж не львы, это точно!

Ничего не ответив, Эль-Кадур понурил голову. Из груди его вырвалось глухое рыдание.

– Говори! – приказала герцогиня.

Араб с яростью отбросил назад свой белый плащ и ответил с глубокой горечью:

– Однажды твой отец обещал мне свободу. Но он умер, и я, как верный пес, остался в твоем доме.

Я должен был охранять его дочь, и никакие опасности, даже самая ужасная смерть, не смогли бы помешать мне поехать за тобой на этот проклятый остров. Синьора, я выполнил свою миссию: завтра ты и синьор виконт, свободные, счастливые, на всех парусах помчитесь в вашу прекрасную страну, и я уже буду вам больше не нужен. Позволь же бедному арабу следовать своей печальной судьбе. Пророк, видно, не создал меня для радости.