Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

 – Как он, такой гордый и не терпящий никакого принуждения, сможет с этим смириться?

Она задумалась, потом спросила:

– А мы сумеем проникнуть в замок, если притворимся, что мы мусульмане и нас послал Мулей-эль-Кадель?

– Вы разыгрываете очень опасную карту, синьора, – ответил грек, покачав головой. – Однако я не вижу, какой еще мотив можно изобрести для того, чтобы проникнуть на эту скалу.

– Мы сможем доплыть до Хусифа без неприятных встреч и столкновений?

– В этом-то и трудность, синьора, – сказал грек.

 – Возможно, на рейде все время дежурит какой-нибудь корабль паши и его капитан нас задержит и начнет допрашивать, кто мы, откуда приплыли, и еще кучу всякой всячины.

– А замок далеко от моря?

– В нескольких милях, синьора.

– Если там окажется корабль, которого вы опасаетесь, мы его атакуем и захватим, – решительно заявила герцогиня. – Мы готовы на все, и думаю, вы тоже не откажетесь отомстить туркам за дурное обращение, если представится случай.

– Можете на нас рассчитывать, – отвечал грек.

 – Отступник здесь хуже раба, турки его шпыняют и презирают, христиане над ним насмехаются. По мне, так лучше смерть, чем жизнь в бесчестье. Так и умрешь неотомщенным… С тех пор как я отрекся от Креста, чтобы озверевшие турки не посадили меня на кол, никто не подает мне руки, а ведь я этой самой рукой уничтожил больше двадцати мусульман в Негропонте и в Кандии[9 - Негропонте – принятое в Италии того времени название греческой Эвбеи; Кандия – ныне Ираклион, но Кандией называли и сам остров Крит. ].

В голосе грека звучала такая боль, что герцогине стало его жалко. Она протянула ему руку и сказала:

– Вот, пожмите руку Капитана Темпесты.

Отступник вздрогнул.

– Капитан Темпеста! – воскликнул он, и на глаза его навернулись слезы. – Так это вы тот герой, что вышиб из седла Дамасского Льва? Вы… женщина!

– Это я, – отвечала герцогиня.

Грек пожал и поцеловал ей руку.

– Я снова стану христианином и свободным человеком! Синьора, можете располагать моей жизнью.

– Я, наоборот, предпочту ее поберечь, Никола. В эту проклятую войну полегло и так слишком много христиан, чтобы еще кем-то жертвовать.

В этот момент подошел папаша Стаке, переваливаясь на мощных ногах, как старый медведь.

– По морю рыскает какой-то любопытный, – сообщил он.

– Что вы хотите этим сказать, папаша Стаке?

– Я заметил на горизонте две светящиеся точки.

– Мы уже находимся в акватории Хусифа, – сказал грек.