Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

Они стоят в воде и героически терпят болезненные укусы, а потом, когда вся кожа покроется пиявками, выходят на берег и стараются их снять как можно скорее, чтобы они не отсосали слишком много крови.

К вечеру бедняги уже настолько измучены, что не стоят на ногах и не в состоянии даже приготовить себе еду. Водка или любое другое спиртное, выпитое в солидном объеме, дает иллюзорное ощущение, что силы вернулись, и назавтра можно снова продолжить опасное занятие.

Довольно большие заработки тратятся на алкогольный загул, пока не наступит день, когда в кармане останется каких-нибудь двадцать – двадцать пять лир.

Когда же сезон, который обычно длится три месяца, заканчивается, несчастные ловцы доходят до такого состояния, что все, кто их видит, приходят в ужас.

Это уже не люди, а тени: заострившийся нос, запавшие глаза, высохшие ноги, тело настолько исхудавшее, что кажется, вот-вот начнет просвечивать.

Даже в голосе не остается ничего человеческого, только сип и хрип, едва можно разобрать слова. А все тело еще много месяцев будет сотрясать лихорадка.

И все равно, несмотря на все мучения и страдания, едва начинается новый сезон ловли, они снова возвращаются на топкие берега илистых болот, к своему ремеслу, и редко кто из них доживает до сорока.

Угрожающие вопли янычар, а точнее, узловатые дубины, которые описывали дуги над их головами, загнали эпиротов в воду.

Их было пятнадцать человек против четверых янычар, пусть и вооруженных дубинами. Они запросто могли бы одолеть стражников и завладеть их ятаганами и пистолетами, тем более что вряд ли кто-либо из янычар успел бы выстрелить: эти пистолеты не отличались удобством и быстротой в эксплуатации.

Крики и стоны бедолаг оповестили герцогиню и ее отряд о том, что пиявки начали кусаться и высасывать те жалкие капли крови, что пока еще оставались у пленников.

Один из ловцов, которому в икры, видимо, впилось уже изрядное количество тварей, не выдержал боли и попытался выбраться на берег. На него тут же набросился янычар, со свистом вращая дубиной над его головой, и завопил:

– Еще рано, собака! Подожди, пока они покроют ноги целиком.