Сокровище Голубых гор

– Буря улеглась, как это всегда бывает при смерче, – заметил капитан. – Но это только для того, чтобы вскоре разразиться с еще большей силой и уничтожить судно.

– Неужели нет возможности уклониться от смерча? – тоскливо спрашивал дон Педро, думая о своей сестре, которую должен был покинуть одну в каюте.

– Если не удастся рассеять его пушечным выстрелом, то спасения нет, – ответил дон Хосе.

– Если не удастся? Следовательно, это не всегда удается?

– Увы, да! Это зависит от разных условий. К тому же такая мера уже сама по себе представляет опасность для корабля.

– Почему, капитан?

– Потому, что смерч, разбиваясь, рождает огромные водяные валы, способные потопить любое судно.

Между тем на палубу уже выкатили небольшое орудие, обыкновенно хранившееся в недоступном для сырости месте, и пушкарь, по указанию капитана, устанавливал прицел. Одновременно с этим старый боцман, суеверный, как все моряки из простонародья, пустил в море маленький бочонок, на котором острием ножа начертил кабалистический знак, так называемый Крест Соломона, обладавший будто бы силой уничтожать смерчи.

Раздался выстрел, но внезапно налетевшим сильнейшим вихрем ядро подхватило и отнесло в сторону от цели. Крик ужаса, вырвавшийся у всего экипажа, был покрыт воем и свистом разнузданных стихий.

На палубе появилась бледная как смерть и с трудом державшаяся на ногах сеньорита Мина и повисла на руке у брата.

– Я не могла дольше оставаться в одиночестве, – прошептала она. – Уж если погибать, так рядом с тобой, дорогой Педро.

Молодой человек молча прижал к себе руку сестры.

– Конец всему, дон Хосе? – немного погодя спросил он у капитана.

– Это известно одному Богу, – ответил тот, нервно теребя кончик бороды. – Кажется, столб изменил направление, так что, быть может, на нас обрушится не вся его сила. Бывает и так.

– А не попытаться ли дать второй выстрел?

Капитан не успел ничего ответить, потому что в это мгновение новым напором вихря сорвало верхушку фок-мачты. К счастью, она тотчас же была унесена за борт, иначе придавила бы собой всех стоявших на носу.

Вслед за тем «Андалузия» чуть было не опрокинулась от страшного толчка; зачерпнув много воды и сильно накренившись на бок, она удержалась только чудом. Некоторое время разъяренные волны играли судном словно мячиком. Мина, обхватив руками брата, державшегося за борт, была близка к обмороку. Моряки и дон Педро про себя творили молитву. Момент был критический, это чувствовали все.