Сокровище Голубых гор

К вечеру стало показываться на море и огромное количество водяных растений, покрытых как бы желтоватым порошком, называемым английскими моряками опилками. На самом же деле это вещество производится альгами, микроскопическими водорослями, в изобилии встречающимися близ рифов и скалистых берегов.

Подметив эти благоприятные признаки, капитан поспешил под навес, где дон Педро занимал беседой скучающую и подавленную горькими размышлениями сестру.

– Вы с доброй вестью, дон Хосе? – спросил молодой человек, поднимаясь ему навстречу.

– Да. Некоторые признаки указывают на близость берега, – ответил тот.

– Новой Каледонии?

– Именно. Ветер опять переменился, еще посвежел и несет нас как раз к Балабиосской бухте.

– А самой береговой полосы еще не видно?

– Пока нет. То, что я утром готов был принять за очертание горы, наверное, было лишь дождевым облаком. В Новой Каледонии в это время года часто идут дожди.

– А когда можно надеяться пристать к берегу, капитан?

– Определить это я пока не могу.

– Следовательно, мы и в виду берега можем долго пролавировать, не имея возможности пристать к нему? Ах, подумать только, что провизии хватит всего только еще на один день! – ужасался дон Педро.

– Была бы вода, а без пищи можно обойтись денька два. Во всяком случае, нам нечего опасаться страшной участи экипажа «Медузы», – утешал капитан.

– Какое зловещее совпадение! Я уже второй день все вспоминаю о «Медузе»! – вскричала девушка, только теперь из неосторожных слов брата понявшая, что до сих пор истинное положение дел от нее скрывалось.

– Мало ли какие бывают совпадения! Не придавать же значение каждому пустяку, сеньорита, – возразил капитан, желая ее успокоить. – Вы лучше думайте не о дурном, а представляйте себе, как мы не сегодня завтра будем сидеть под великолепными тенистыми деревьями, отягченными сочными плодами, а потом – рыться в золоте, спрятанном для вас вашим отцом в недрах Голубых гор.

Однако, как нарочно, к ночи ветер стал утихать, потом поднялось сильное морское волнение с востока, явившееся, должно быть, отголоском шторма, разыгравшегося где-нибудь в отдалении. Под напором огромных валов плот подвергался такой качке, что все находившееся на нем раскатывалось и сталкивалось, угрожая разбиться или свалиться в воду. Команде всю ночь не пришлось сомкнуть глаз и следить за целостью груза.