Владыка морей

– Ты сознаешься?

– В чем, господин? Никакого пилигрима я в глаза не видал и не знаю…

– Ты скажешь, что и даяков напасть на меня не подбивал, правда?

– Клянусь, господин, всеми добрыми и злыми демонами! Я просто бродил по берегу в поисках пещеры, в которых саланганы устраивают съедобные гнезда, потому что один китаец заказал мне партию этих гнезд. А тут налетел ветер, оторвал мой челнок от берега и унес меня в открытое море, где я и встретил вас. Видит небо, чисто случайно!

– А почему ты до сих пор бледен?

– Господин, но ведь меня стиснули, сжали так, что я думал, пришел уже мой смертный час, и я еще не оправился.

– Ты лжешь, как пойманный мальчишка. Итак, ты признаваться не желаешь? Хорошо. Не добром, так иначе. Посмотрим, долго ли ты вытерпишь.

– Что вы хотите от меня, господин? – дрожащим голосом закричал пленный.

– Тангуза! – сказал Янес, не обращая внимания на стоны фальшивого лоцмана. – Свяжи руки этому человеку и отведи его на палубу. А если он будет брыкаться…

– Мой пистолет заряжен, – ответил спокойно метис.

Янес вышел из каюты, а Тангуза принялся исполнять полученное приказание.

V. Признания лоцмана

«Марианна», быстро продвигаясь вверх по течению, миновала ту зону, которая была охвачена лесным пожаром, и теперь судно шло между покрытых зеленью берегов Кабатуана. Почему пожар не пошел дальше, объяснялось просто: огненному потоку преградил дорогу ручей, впадающий в Кабатуан.

Полный покой царил в окрестностях, по крайней мере в этот тихий утренний час.

И если судить по многочисленным стаям лесных птиц, беззаботно летавших в густых зарослях, можно было заключить, что даяки сюда еще не проникли.

Пернатый мир Борнео словно послал сюда всех своих представителей приветствовать пришельцев.

Одни перелетали через Кабатуан, весело перекликаясь; другие плавали по реке, третьи шныряли по отмелям, устраивая охоту за мелкой и крупной рыбешкой, которой кишела вода могучего потока. А на деревьях виднелись настоящие птичьи города.

Это были удивительные создания птичьего искусства – гнезда в виде плотно сплетенных из растительных волокон мешков, подвешенных к гибким ветвям.

На отмелях же у берегов расположились на покой гавиалы, из которых иные, достигшие, должно быть, весьма почтенного возраста, имели в длину до пятнадцати футов.

– Вот эти милые звери быстро развяжут язык нашему лоцману, – промолвил Янес, глядя на гигантских пресмыкающихся. – Прекрасный случай подвертывается.